За час до рассвета
martin_goomm
scWPkIi_qnQ


2 октября.
Маленькая квадратная комната, оклеенная синими обоями. Деревянные полы. Из мебели только застеленный  матрас на полу, кресло. В углу валяются вещи, стопками на полу сложены диски и книги. Рядом магнитофон.  На окнах  нет занавесок. В комнате светло.
На полу сидят девушка и молодой человек. У девушки  длинные темно-русые волосы, которые закрывают ей лицо. Она в джинсах, простой голубой футболке, босяком. Ярко голубые глаза, ненакрашенное лицо.  Изящного телосложения молодой человек в черном сидит в позе лотоса.

П: Почему?
Костя: Да потому что я – мертвец. Понимаешь? Я ничего не чувствую. Ничего не имеет смысла. Я не реагирую. Как будто это все происходит не  со мной. Знаешь, я иногда иду по улице куда-то и мне все равно куда идти. Меня охватывает паника. Мне так все безразлично, что я словно из другого измерения, я не должен быть здесь, словно я исчезаю на глазах, все вокруг выталкивает меня. Мне страшно от этого одиночества. Я боюсь смерти. Я боюсь быть отходом, ошибкой природы, которую она уничтожит. Хотя это глупый страх. Чего мне боятся смерти, если моя жизнь бессмысленна. Вот что смешно.
П: Думаю, все не так плохо.
Костя: Да? И как же все на самом деле?
П: Ты не бесчувственный. Наоборот, ты – гиперчувствительный. Смотри, паника, страх – все говорит о твоей уязвимости, а не о черствости.
Костя: Передай мне сигарету. Да, спасибо. Будешь?
П: Нет.
Костя: Черт, почему ты никогда не куришь?
П: Что в этом странного? Я просто не хочу и все.
Костя: Странно, как ты можешь говорить на такие темы без сигареты.
П: Сигарета ничего не меняет. Она не делает мысли яснее.
Костя: Опасаешься за ясность своей мысли? Не бойся, отупение тебе не грозит. На твоем месте я побоялся бы свихнуться от такого ясного ума. Сигарета – это расслабление, и этого тебе точно не хватает.
П: Осмелюсь заметить, что сейчас о своих проблемах рассказываешь мне ты, а не я.
Костя: То, что ты молчишь о своих проблемах, не делает тебя счастливее, чем я.
П: Хочешь совет?
Костя: Хочу.
П: Никогда не думай об этом поздно вечером или рано утром. Иначе жизнь покажется тебе кошмаром. Мозги особенно уязвимы в это время.
Костя: Мне плевать. Я думаю об этом постоянно, и моя жизнь и так кошмар, думаю я об этом, или нет.

3 октября.
Трое выходят из кинотеатра. Ася – стройная девушка с короткой модной стрижкой, брюнетка. Идет под руку с высоким крепким парнем.

Ася: Я ненавижу нытиков. Они просто смешны, когда они упиваются своим горем и любую проблему делают неразрешимой. Что толку от этого бессмысленного хныканья?
Костя: (безразлично) Может, это облегчает их боль.
Ася: А, по-моему, так они еще больше убеждаются в своем несчастье. Особенно когда при этом им сочувствуют.
Костя: Короче, фильм тебя не впечатлил.
Ася: Нисколько. Хотя, наверняка, он станет культовым среди таких же любителей пожалеть себя, как и главный герой. Но все, что предлагает этот фильм – это тупик. Чтобы узнать, что жизнь – дерьмо, необязательно ходить в кино.
Игорь: А что, по-твоему, должен предлагать фильм? По-моему, он был достаточно развлекательным.
Ася: Может, стоило подумать о решении проблемы?
Костя: Ну а что, если его нет?
Ася: У всего есть решение! Просто кто-то слишком ничтожен, чтобы взять на себя ответственность за происходящее и изменить свою жизнь.
Костя: Да, ты права. Нытье просто отвратительно.
Игорь: Ася у нас крепкий орешек, ее на боевики водить надо.
Ася: Ненавижу.
Игорь: Да ты все ненавидишь, красавица! Кончай уже сама ныть!
Ася: Да пошел ты!
Игорь: Предложи уже что-нибудь сама.
Ася: Мы хотим выпить?
Игорь: Умница дочка!

4 октября.
Дома у Игоря. Светлая уютная комната, полный порядок.

Игорь: Нет, я просто поверить не могу! Немцы продули туркам 3:0! Это просто в голове не укладывается, словно их ворота весь матч стояли открытыми!
Костя: Игорь, я не понимаю, какая разница, что турки продули немцам или немцы туркам. Это же ничего не меняет.
Игорь: Как это не меняет?! Это меняет абсолютно все! Немцы – мои фавориты чемпионата, а теперь они продули путевку в финал.
Костя: И поэтому ты сейчас так зол?
Игорь: Ну а почему же еще, мать твою?!
Костя: Ты меня извини, но, по-моему, это бессмысленно. Если тебе так дорог футбол, ну болей теперь за турков. Чтобы расстраиваться из-за того, что тебя вообще не касается, надо иметь стальные нервы.
Игорь: Ты ни черта не понимаешь в спорте!
Костя: И слава богу! Более бестолковую вещь сложно себе представить.
Игорь: Да ты просто слишком мал и тощ, чтобы оценить это.
Костя: То, о чем мы говорим – это не занятия спортом, а просмотр тупых ТВ программ. И мой маленький рост и худоба еще позволяют мне нажимать кнопки пульта, чтобы с большей пользой провести время за телевизором, а не просто убить его.
Игорь: Мать твою, помимо этого я занимаюсь подъемом тяжестей.
Костя: Ну и что, сделало это твою жизнь счастливее?
Игорь: В здоровом теле – здоровый дух!
Костя: Предпочитаю закалять свой дух мозгами, а не гантелями. Физические изнурения и обливания потом сделали бы меня еще более расстроенным, чем я уже есть.
Игорь: Может, получай ты меньше пинков, ты был бы не таким расстроенным? Мужик должен уметь постоять за себя.
Костя: (грустная улыбка) Для этого у меня есть ты. Твоей силы нам хвати на двоих.
Игорь: Малек! Годам к пятидесяти ты изменишь свое мнение. Пока я буду гоняться по девчонкам, ты будешь гоняться по злым и толстым медсестрам.
Костя: Ох, Игорь, я еще не уверен, что доживу до тридцати! Поэтому на то, что будет со мной в старости мне абсолютно наплевать. Лучше бы вообще никогда не быть старым, дряхлым и беспомощным.
Игорь: Упертый ты зверь, ни в чем тебя не убедишь! На пиво-то хоть согласен?
Костя: (вздыхает) На пиво согласен.


10 октября.
В кафе.

Игорь: Найди себе девушку, а еще лучше работу, мрачных мыслей будет меньше. Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, потому что у тебя слишком много времени.
Костя: Моя проблема в том, что я единственный, кто много думает.
Ася: Просто ты еще не встретил того, кто думает так же, как ты.
Игорь: Предлагаю выпить за это дело. За твою удачу! (выпивают)
Костя: Я пойду.
Игорь: Не забудь появиться на моем дне рождении в субботу.
Костя: Помню. Счастливо.
Игорь: До встречи.
Ася: Пока.
Костя уходит
Ася: Он слишком себя жалеет.
Игорь: Он запутался, не знает, чего хочет.
Ася: При его образе жизни это немудрено. Такое ощущение, что его обделили всем, чем только можно.
Игорь: Может, так оно и есть.
Ася: Да ладно. На инвалида он не похож, умом награжден сверх меры. Короче, горе от ума. Или слишком большого мнения о себе.


12 октября. 19:00
Квартира Игоря. Приходят гости. Радостный Игорь встречает их в дверях. Все поздравляют. Шумят. Вручают подарки.

Костя: Мои поздравления, друг!
Игорь: Здорово! Молодец, что пришел, оттянемся по полной.
Костя: Было бы кстати.
Игорь: Будь уверен, девчонок целый дом - на любой вкус. Так что не теряйся.
Ася: Если будешь вежлив и обаятелен, наверняка с кем-нибудь подружишься.
Костя: Подруг сватаешь?
Ася: Врагов.
Костя: Соперниц, что ли?
Ася: Ты уже очень мил.
Игорь: Пошли за стол.

20:00
Застолье. Музыка. Гул молодежи.

Сергей: Чтобы реально зарабатывать, надо и вкалывать соответствующе, по-черному.
Игорь: Если дело по душе – проблем нет.
Женя: Это точно.
Костя: И что, тебе твоя работа по душе?
Игорь: Пока нет, но я обязательно такую найду. Сейчас у меня ненапряжная работа.
Сергей: Работа- это зло.
Костя: Смешно, что все жалуются, и все продолжают при этом работать. Пустой треп.
Женя: Если чем-то недоволен, значит, будешь сопротивляться, а там, может, и выход какой-нибудь найдешь.
Костя: Такой же, как и все : смириться. Лучше выхода тебе не найти.
Толик: Ну, а ты-то актером стал, закончил свою шарагу?
Костя: Ищу спонсора, чтобы стать полноценным актером.
Толик: Первая роль – сразу постельная сцена?
Женя: Здесь талант нужен!
Хохот.
Игорь: Между прочим, куда проще и приятнее, чем машины разгружать.
Толик: А что, время вступительных экзаменов еще не прошло, может, рванем все в театральный?
Хохот.

23:30
Костя и Толик ссорятся.

Толик: Заткнись!
Костя: Я бы заткнулся, глядя на твою рожу, сдержаться не могу.
Их разнимают, входит Игорь.
Игорь: Что за дела?! Эй, кончайте!
Толик: Иди сюда я тебя успокою, малец (пытается ухватить Костю)
Игорь: Ладно, все. Отвали от него (пытается их расцепить).
Костя: Дайте этому животному помахаться.
Толик: Я тебя порву сейчас!
(бросается на Костю, Игорь бьет Толика кулаком).


0:30
На кухне у Игоря. Он  курит.
Ася: Нечего было вообще за него заступаться. Любит остроумие, пусть расплачивается за него.
Игорь: Да они оба просто перепили.
Ася: Костя кого хочешь из себя выведет. Что ты носишься с ним как курица с яйцом?
Игорь: Он – хороший парень, просто ему не везет.
Ася: Да он и не особенно старается, чтобы ему везло.
Игорь: Чего ты к нему цепляешься?
Ася: (смягчается) Он разозлил меня тем, что испортил тебе день рождения.
Игорь: Да ничего он мне не испортил. Остынь.
Ася: Слушай, может, тебе тогда стоило попросить его на ночь остаться, а не меня?
Игорь: Я вполне доволен тобой (сажает Асю на колени).
Ася: Да ну тебя.
Игорь: Остался твой подарок, между прочим.
Ася: Не будет тебе никакого подарка, ты себя вести не умеешь.
Игорь: Да ладно!  У именинников всегда есть подарки (целует).


0:30
Пьяный Костя возвращается с дня рождения. Пустая улица. Ночь. Сильный ветер. На встречу Косте идет шумная пьяная компания. Один из толпы грубо толкает его.  Костя, не оборачиваясь, идет дальше, втянув голову в плечи. Компания проходит мимо.



14 октября.
Мрачная грязная забегаловка. Компания из семи человек. Молодежь с экстравагантными кричащими прическами. На столе только выпивка и сигареты.

Аркадий: Ты сыграешь Гамлета только в том единственном случае, если ты хоть однажды испытывал то, что испытал Гамлет. Это мое глубокое убеждение (поднимает палец в знак “ не перебивайте - дослушайте”). Заставить себя быть Гамлетом так же невозможно, как силиться почувствовать то, что свойственно акробатам в цирке или нищим с протянутой рукой. Только прочувствовав на своей шкуре судьбу героя, ты сможешь сыграть по-настоящему.
Александр: Прочувствовать можно и искусственно, методом анализа, убеждения.
Костя: В конце концов, человечество- это мы сами. Разнообразие людей - это и твое собственное разнообразие. Ты мог бы стать любым из толпы.
Аркадий: Теория не имеет отношения к практике. Чувства героя должны стать твоими собственными. И не методами убеждения и самоанализа, а естественным путем.
Дмитрий: Пожалуй, я соглашусь. Этим можно объяснить, почему характеры одних и тех же героев в исполнении разных актеров столь неузнаваемы, вплоть до изменения трактовки и искажения сути произведения.
Костя: А по-моему, можно заставить себя почувствовать что угодно самым что ни на есть искусственным путем.
Ар: (наклоняется через стол к Косте) Зелень сегодня продают? Берем на всех?
Компания утвердительно кивает.
Костя: Давайте деньги, буду через полчаса.



15 октября.
Костя разговаривает по телефону, раздраженно постукивая ботинком по бордюру.

Костя: Черт, мне нужны деньги, что тут непонятного?
- ……………..
-Хотя бы, чтобы жить.
-…………………
- Я слышал 100 раз уже, что ты говорила. Ты знаешь, я не стал бы  просить у тебя, будь у меня хоть какой-нибудь выбор.
-………………….
-Слушай, мне неприятен этот разговор, если ты не дашь, скажи просто «нет», окажи нам обоим услугу.
-…………………
-Я без тебя знаю, как ты мечтаешь, чтобы я просиживал штаны в конторке у компьютера, зарабатывая себе очки и полнейшее отупение и бессмысленные бумажки, которые при такой жизни мне и потратить было бы не на что.
-…………………
-Я достаточно взрослый, чтобы решать сам и плевать мне на твои бестолковые советы.
-………………..
-Да, я достаточно взрослый, чтобы достать себе деньги, просто хотелось поболтать и услышать тебя, старая язва. До скорого.
(отключает телефон)
Вот черт!

Подходит Игорь.

Игорь: С кем это ты так мило распрощался?
Костя: А привет. Да так, мамочке звонил, чтобы узнать, как у нее дела.
Игорь: Ага, оно и видно. Дела, видать, у нее хреново.
Костя: Нет, у нее все отлично. Хреново дела у меня (вздыхает). Я знаю, мне стоило бы быть вежливей, она все же моя мать, но каждый раз, когда речь заходит о том, что я совсем не тот сын, которого бы ей хотелось, я просто взрываюсь. Она тоже не идеальная мать, но я же не терроризирую ее, чтобы она изменилась по моим желаниям.
Игорь: Устраивала вечеринки и разъезжала на мотоцикле и все такое?
Костя: (улыбается) Проблема всех человеческих взаимоотношений в том, что каждый считает своим долгом и правом распоряжаться жизнью другого.
Игорь: Не говори, мужик! Никакой тебе демократии в ХХI веке! Мы продолжаем жить в рабовладельческом обществе!
Костя: Ого! Тебе-то от кого досталось? Уж я-то думал, что посягательство на твою свободу карается законом.
Игорь: Да кто-то просто не знает законов и стервенеет на глазах! Меня это просто достало! То я недостаточно уделяю ей внимания, то слишком много провожу времени с друзьями и пивом.
Костя: О... классика жанра. Я-то думал, она более нетрадиционная девушка.
Игорь: Все они нетрадиционные первые две недели, а потом сценарий один – достают пилу, и понеслось... Всю охоту отбивают.
Костя: Что собираешься делать?
Игорь: А ничего! Напиться пива с друзьями!
Костя: Мм. Классный план. Думаешь, подействует?
Игорь: Да чихать я хотел. Я зол, как дьявол.
Костя: Ясно. Слушай, а может, лучше отложим пиво с друзьями и пойдем прямиком к ней? Если ты гарантируешь, что она угостит нас потом ужином, я гарантирую ваше примирение.
Игорь: С каких это пор ты играешь роль миротворца?
Костя: С тех самых, когда у меня одновременно опустели желудок и карман.


15 октября. 17:00
У Аси дома. Просторная квартира, евро-ремонт, дорогие интерьеры, удобная стильная мебель.

Костя: Буль-буль (поднимает бокал пива).
Игорь: Буль-буль! (отпивает)
Ася: Буль-буль. Как твоя учеба, Костик? Скоро станешь знаменитым?
Костя: Я уже знаменит, причем самыми разными вещами. Преподаватели на руках меня носят за лень, вольнодумство и свободолюбие. Коллеги во мне души не чают, какой я весь особенный и обособленный. Скандальная слава – лучшая реклама.
Ася: А что же ты такой обособленный?
Костя: Ну знаешь, актеры – особый народ. Все из кожи вон лезут, чтобы доказать свою индивидуальность, даже не подозревая, что тем самым они приобщают себя к целому классу таких же как они нерожденных талантов. Короче, компания выскочек, которые тебе улыбаются, а на лице уже написаны все гадости, которые они скажут о тебе за спиной. Компания лицемеров – это не для меня.
Ася: Пытаешься доказать свою индивидуальность?
Костя: Почему нет?
Ася: Значит эта компания как раз для тебя.
Игорь закатывается.
Костя: Спасибо тебе большое, но ты меня переоцениваешь.
Ася: Не обижайся, я пошутила.
Игорь: Привыкай к критике.
Костя: А я и не отвыкал еще.
Ася: Ты плохой актер?
Костя: А из тебя бы вышел отличный критик - журналюга. Столько провокации.
Ася: Моя собственная жизнь мне куда интереснее, чем чужая, поэтому я вынуждена отказаться.
Костя: Да, вот по этой причине, я тоже не могу достичь вершины актерского мастерства – я не могу быть сосудом для чужих идей. У меня свои собственные чувства и идеи, и их я хочу выражать.
Ася: Режиссура?
Костя: Ага. Только не хватает мотивации. Я никто из ниоткуда, а слушать таких никто не собирается. Хотя, надо заметить, я очень перспективное никто.
Ася: Своей цели надо добиваться, глупо думать, что все будет само собой. Ты просто не знаешь, чего хочешь.
Костя: Легко тебе говорить, когда твой папочка уже приготовил тебе тепленькое место.
Игорь: Да ей просто повезло – не отказываться же теперь. А так она и сама в состоянии пробить себе дорогу.
Костя: Без подобного везения сейчас никто не в состоянии.
Игорь: Раз дело в везении не понимаю, зачем вы сушите себе мозги. Может, я чего-то не понимаю, но в школе я всегда засыпал за книжками.
Костя: Уверяю тебя, книжки с тех пор интересней не стали. Убиваем время за формальными собраниями, но в целом это немного расширяет кругозор, тренирует память и ловкость, навыки общения и избавляет от необходимости какое-то время работать. Но мне повезло, я обожаю театр. Хотя, конечно, рот его забит классикой. Вы любите классику?
Ася: В школе она меня не впечатлила.
Игорь: У меня нет времени читать книги.
Костя: Да тебя вообще можно не спрашивать, чернь. Что мы, интеллигенция, делаем в твоем обществе?
Игорь: Да иди ты к черту! Всему нужно учиться на практике, в жизни. Книга не сделает тебя хорошим парнем! Все в твоих руках.
Костя: Народная мудрость всегда ближе к жизни, чем философия. Но алфавит все же нужно знать, Игорек.
Игорь: Я знаю алфавит. В нем столько же букв, сколько у тебя зубов! Хочешь посчитаю от А до Я?
Костя: Не надо, мы тебе верим.


17 октября.
Игорь и Костя сидят в кафе за столиком, выпивают, курят.

Игорь: Смотри, сколько прикольных девчонок вокруг. Неужели ни одна тебе не по вкусу?
Костя: Вкусы – это дурная привычка. Мне по вкусу любая, кому по вкусу я.
Игорь: Ничего себе аппетит.
Костя: Выбор невелик.
Игорь: Не прибедняйся, парень. Знаю я тебя, хитрюгу, тебе девчонок особых подавай, с фокусами и сюрпризами.
Костя: Игорь! Если бы все выбирали себе пару по сердцу, то 90% были бы сейчас одинокими.
Игорь: Ну а как же тогда все выбирают?
Костя: Все хотят избавиться от одиночества, а кто это сделает для тебя, это не так уж важно.
Игорь: Не согласен. Мне нравились все мои девушки.
Костя: Значит, ты – счастливчик. Таких немного.
Игорь: Я не верю, что нет ни одной девушки, которая могла бы тебя зацепить.
Костя: (думает, пьет) Я знаю одну девушку, и она действительно особенная.
Игорь: Я так и знал!
Костя: Я испытываю в ней особую необходимость, но…она меня не интересует.
Игорь: Что за черт? Ничего не пойму!
Костя: Когда ее нет, я по ней очень скучаю, но рядом с ней я ничего особенного не испытываю. С ней просто приятно. Знаешь, это как зубная щетка – ты не можешь обходиться без нее, но сама по себе она ничего не значит в твоей жизни.
Игорь: Ну и сравнение! Девушка – зубная щетка!
Костя: Да ладно, просто первое, что пришло в голову.
Игорь: Она хорошенькая?
Костя: Да так себе, ничего примечательного. Но она становится по-особенному очаровательной, даже красивой, когда ты говоришь с ней.
Игорь: А ты ей нравишься?
Костя (думает): Дда. Думаю, да.
Игорь: Ну, так вперед, парень, не упускай свой шанс, аппетит приходит во время еды.
Костя: Нет, она.....Она слишком.....нет, у нас ничего не выйдет.
Игорь: Да ты попробуй, потом расскажешь.
Костя: Так, зря я тебе это рассказал, забудь.
Игорь: Да ты просто трусишь!
Костя: Ты что сомневаешься в моей смелости?
Игорь: Ну, так докажи!
Костя: Ладно. Видишь вон ту девушку?
Игорь: В голубом свитере?
Костя: Да нет рядом.
Игорь: Вижу.
Костя: Сегодня она будет со мной.
Игорь: Давай!
Костя: Ты не будешь скучать без меня?
Игорь: Еще пропущу стаканчик и займусь голубым свитером.

Костя подходит к девушке.

Костя: Привет, я Костя.
Девушка: Привет. Я тебя знаю.
Костя: Как поживаешь?
Девушка: Хорошо.
Костя: Сегодня вечером я бы с удовольствием был весь к твоим услугам.
Девушка: Да? И что ты можешь?
Костя: Когда я сейчас за тобой наблюдал, мне показалось, что я могу все. Ты такая яркая.....Хочешь, я угощу тебя чем-нибудь?



продолжение следует

Эволюция любви
martin_goomm
111_thumb[1]

Выходной. Эрик почистил зубы и поплелся на кухню. Надо быстро позавтракать, а то он уже опаздывает. Что за грохот? Почему она все время делает все так шумно, как будто не может пройти, не задев весь мир.
Вика торопливо ходит по комнате. Она опаздывает на встречу. Проспали все на свете. Ей еще нужно накраситься и сделать хоть какое-то подобие прически из того, что живет у нее на голове. Он может не шаркать ногами, как старик, с мысли сбивает, совсем забыла, что хотела взять в ванну.
Вика: Наконец-то вышел. Что ты там так долго делал?
Эрик: Чистил зубы.
Вика: Полчаса?!
Эрик: Ты засекала?
Вика: Просто я жутко опаздываю.
Эрик: У нас есть что-нибудь из еды?
Вика: А ты вчера что-нибудь покупал?
Эрик: Нет, я поздно пришел.
Вика: Вот и ответ. Я тоже не заходила в магазин.
Эрик: А ты что ела?
Вика: Так чай попила. Перекушу где-нибудь с девчонками. Ты сегодня придешь?
Эрик: Думаю, да.
Вика: Ясно.

Вика захлопнула дверь в ванную и принялась за макияж. Вернется он ночевать или нет, надо купить на вечер бутылочку вина. За неделю она ужасно устала, надо расслабиться. Выпить в одиночестве будет даже приятно. Почему-то она была уверена, что Эрик сегодня останется у своих друзей (что, впрочем, ее не сильно огорчало), которых она терпеть не могла. Их сборище напоминало ей шайку из бездомных неудачников. Хотя, это, конечно, его дело, с кем общаться. Вика осмотрела себя в зеркале, не все так, как ей хотелось бы. К примеру, неплохо бы сходить на корректировку бровей, а еще пора красить волосы. Зато макияж в целом удался. Она вышла из ванной и пошла одеваться.

Эрик налил себе чай и собирал по шкафам какие-то недоеденные припасы. Могла бы как женщина чуть чаще меня в магазин ходить. Не очень-то приятно просыпаться в выходной и есть сухари трехмесячной давности, размоченные в дешевом черном чае. Может, у Лехи сегодня остаться, заодно работу обсудить. О, я же ей еще не сказал.

Эрик: Забыл сказать новость вчерашней пятницы. Я уволился.
Вика успела натянуть колготки только на одну ногу, поэтому на кухню она зашла, держа в руке вторую половину этой несносной женской одежды.
Вика: Уволился?! Шутишь?
Эрик: Нет, поругался с директором, он мне намекнул, типа пригрозил увольнением. Меня просить два раза не надо, я сразу заявление на стол и гудбай.
Вика: Ты что больной? Не пробовал сначала поинтересоваться, что с работой сейчас у людей? У меня половина друзей не может найти работу который месяц.
Эрик: Я же не твои друзья. Найду другую работу.
Вика: А деньги? За квартиру ты чем платить будешь?
Эрик: Найду.
Вика: А долг?
Эрик: Какой долг?
Вика: Ты занимал у меня, мне же через две недели ехать, помнишь?
Эрик: Блин, да забыл совсем. Ну, тоже найду.
Вика: Где ты столько интересно найдешь. Или кто-то пообещал выбросить?
Эрик: Слушай, а что я, по-твоему, должен был делать? Стелиться перед ним? Уговаривать? Извиняться? Он мудак и должен об этом знать.
Вика: Ты тоже мудак, и тоже должен об этом знать. Не знаю, как и где ты будешь искать деньги, но на следующей недели нам расплачиваться за квартиру, а через две недели мне нужны мои деньги. Мне не на что будет ехать в отпуск.
Эрик: Ок. Решим этот вопрос.
Вика: Ага, реши.

Вика ушла в комнату. Настроение было испорчено, хотелось кричать и топать ногами. А еще лучше дать пинка этому придурку.

Через пятнадцать минут Вика уже шла по улице, обдумывая свое положение. Эрик никогда не отличался особой рассудительностью, но теперь он окончательно ее взбесил. Сколько они встречаются? Полтора года, почти уже два? И за это время он успел ей надоесть и разочаровать. Одни проблемы от него. Они живут вместе, но все расходы делят пополам: деньги за съемную квартиру, еда и прочие необходимые мелочи жизни. Зарплата Вики только и позволяет ей сводить концы с концами, там отдай, тут отдай и уже не замечаешь, как на себя почти ничего не остается. А ведь столько всего хочется: и одежда, и развлечения, и походы с друзьями по кафе и вечеринкам. Почему ей никогда не попадаются богатые парни, одни оборванцы вечно. Может, пора им с Эриком разъехаться. Только где жить? Попроситься на время к кому-то из друзей? Он ведь, наверняка, не найдет деньги на квартиру, и им придется съезжать. Только пусть попробует ей долг не вернуть, она его со свету сживет. Так и знала, что не надо было давать. Уволиться, когда в кармане дыра! Что за придурок! Ей тоже надоела ее работа, но даже она, будучи девушкой, не позволяет себе таких необдуманных поступков. Как же он ее раздражает!

Эрик допил чай и голодный поехал к другу. Может, хоть там его покормят. Да тепла и заботы между ними почти не осталось. Раньше она была чуть нежнее и мягче. Сейчас ей на все уже плевать. Она, конечно, имела право разозлиться, деньги и правда нужно срочно где-то искать. Что-то отдадут на прошлой работе, но щедро явно не наградят. Блин, совсем забыл про то, что занимал у нее. И самому тоже деньги нужны. Интересно, почему она до сих пор не найдет себе парня с баблом. С ее запросами на шмотки странно, что она со мной. Если что переедим к моим друзьям. Хотя она вряд ли согласится. Она с таким высокомерием относится ко всем моим друзьям. Чисто женская черта считать себя чем-то лучше других. Не захочет, пусть живет у своих друзей, если не сможем заплатить за квартиру. В конце концов, я за нее не отвечаю, она так гордится своей самостоятельностью, так что сама пусть решает свои сложности. Напьюсь сегодня. Все достало. Может, нам вообще уже не жить вместе. Что толку. Секс и тот стал реже, и ей явно что-то не нравится. К черту.

И в самом деле. Что объединяет этих двух людей? Общие интересы? Ни одного. Путешествия врозь, разные компании, разные цели, разные мировоззрения, они даже никогда не разговаривают, разве что на бытовые темы или перекинутся, как у кого дела. Кино, музыка, книги – у каждого свои. Секс и квартира – вот то, что их связывает. Но даже секс не является чем-то очень важным, скорее он рассматривается как бесплатное приложение необходимое для двух разнополых существ. Вика не считает Эрика хорошим любовником, в начале, может да, ей было хорошо с ним. Но теперь. Теперь ей все наскучило, он не угадывает ее желания. Эрик получает, конечно, несколько больше удовольствия, но и он ощущает эту отстраненность между ними и холодное взаимодействие. Как же назвать то, что между ними?

Вика не слишком долго думала, что ответить на вопрос, заданный подругой, пока они пили кофе в маленьком уютном кафе.
Подруга: Зачем ты с ним живешь?
Вика: Потому что мне негде больше жить. И я не хочу жить с подругами в одной комнате, я от этого устала.
Но на следующий вопрос подруги Вика ответила также быстро, не замечая при этом и тени противоречия.
Подруга: А чего ты его не бросишь, ну не знаю там, не найдешь другого или просто можно расстаться и снимать вместе квартиру как соседи.
Вика: Я же люблю его. Тем более мне его жалко.

Подруга не нашлась, что ответить. И впрямь, с каких это пор, совместное паразитирование друг на друге, удобные платежи и жалость стали называться любовью? Наверное, с тех самых, как отношения стали просто еще одной необходимой частью современного образа жизни. И незачем примешивать в них лишние чувства и эмоции, если можно обойтись без них. Главное, чтобы было чем платить по счетам и не мешаться друг у друга под ногами. Удобно и выгодно. Ну а называть такие отношения можно по старинке – любовь, кто заметит разницу.
А ведь разницу способен заметить каждый, стоит только влюбиться! Тогда и квартирный вопрос, и кто должен ходить в магазин, и где брать деньги, когда нет работы, все будет решаться одним взглядом. Когда любишь – мелочи уходят туда, где им и положено быть, в быт, который два любящих человека организовывают легко и с радостью, наслаждаясь совместными прогулками за хлебом, крохами денег, что остались на ближайший месяц и, разделяя долги пополам, желая при этом каждый облегчить жизнь другому. Так, может, действительно не тратить время друг друга на заменитель, а подождать тех самых настоящих отношений, построенных на любви? 

                             ***

Эрик был уже изрядно пьян, когда к их компании присоединилась новая девушка, которую он раньше не видел. Ни то чтобы она была очень красивой, хотя, без сомнения, симпатичной. Держалась со всеми просто и без выпендрежа, что особенно ему нравилось в людях, и что в последнее время особенно утомляло в Вике. От нечего делать Эрик валялся, пялился на эту девушку и представлял себе, как он соблазнит ее. Ни то чтобы он всерьез собирался это сделать, подлость не входила в его планы, и Вика все еще была ему дорога. Но почему бы просто в мыслях не расслабиться.
Неожиданно для самого себя Эрик поймал себя на мысли, что уже и забыл, когда он в последний раз испытывал такое сильное желание и интерес к женскому полу. Это его поразило.
Блин, как так вышло, что Вика, которая была такая чертовски сексуальная, перестала меня интересовать. Ведь так и есть, между нами нет ни искры, ни желания, ни даже симпатии. Мы как два ежа. Она шарахается от меня, похоже, я то ей вообще наскучил лет сто назад. Тогда какого хрена она до сих пор со мной? Хотя, мне тоже можно задать этот вопрос. Боюсь ли я вообще ее потерять? Нет. Не боюсь.
Неприятная горечь растекалась по всему телу, Эрик направился подсластить ее коньяком. Когда он проходил мимо новой девушки, он вдруг принял неожиданное и смелое решение.
Пора расстаться. Если нет чувств, нет понимания, к чему эта видимость. На фиг надо. Уж лучше одному, или свободно знакомиться с тем, кем захочу. Точка. Пришло время. Она, наверняка, давно этого ждет. Не буду ее разочаровывать.
Приободренный собственной решительностью, Эрик опустошил за ночь всю бутылку коньяка, хотя это был его самый нелюбимый вид алкоголя.   
                        
                                           ***


Вопросы подруги заставили Вику задуматься и испытать немало неприятных ощущений. Вернувшись домой с бутылкой вина, она весь вечер просидела у окна, пытаясь понять мотивы своих собственных поступков. Если честно себе признаться, она давно уже не любила Эрика, если вообще когда-нибудь любила. От физической близости с ним ее начинало воротить, и в постели с ним она словно выполняла спортивные нормативы, которые ненавидела со школы. Все, что приходило на ум, когда она думала об Эрике – это претензии. Ее раздражал его образ жизни, образ мыслей, его одежда и прическа, даже манера общаться с ней в последнее время ее доставала.
Надо уходить. И точка. С каждым выпитым бокалом Вика набиралась ясности мысли и решимости эти мысли претворить в жизнь. Пустая трата времени, какой-то бред жить вместе с этим чужим человеком. Перееду к друзьям, потом подыщу что-нибудь, сменю работу, с зарплатой побольше смогу, может, и одна снимать квартиру.
Все эти радикальные и смелые мысли так приободрили Вику, что она не могла уснуть полночи, допив всю бутылку вина, чего раньше с ней не случалось.

                           ***

Утро было поздним. Оно скатилось к обеду, а точнее к двум часам дня. Вика только встала и пила крепкий кофе, пытаясь избавиться от похмелья и головной боли. Эрик пришел как раз вовремя, потому что принес с собой шоколад и печенье.

Эрик: Привет, как дела?
Вика: Привет. Ничего. С шоколадом станет еще лучше, спасибо.
Эрик: Может, приготовим сегодня рыбу на ужин и посмотрим что-нибудь? Или ты куда-то собиралась?
Вика: Нет, я вчера перебрала вина в одиночку, так что побуду дома. На рыбу согласна, если ты будешь готовить.
Эрик: Не против.

Эрик пошел в комнату переодеваться. Вика подумала, что иногда он все-таки бывает вполне нормальным, и жить с ним не так уж и сложно, по крайней мере, уж точно лучше, чем в одиночестве.

Эрик: Да, кстати, я занял денег, можем заплатить за квартиру.
Вика: Хорошо, не забудь еще про мой долг.
Эрик: На следующей неделе.
Вика: Ок.

Эрик стягивал штаны и подумал, что неплохо от похмелья отвлекает секс. И Вике идет быть не накрашенной.

Self made
martin_goomm
70235de22da44dda965bd7f9927a



Это история одного очень важного человека. Весьма ответственно писать подобного рода истории. Я бы даже отметил, рискованно браться рассказывать подобные вещи. И все же я попробую. Вы когда-нибудь слышали о тех, кто сделал себя сам? Ну, то есть о тех, новых людях, которые появились в наш век? Selfmade, так они себя называют. Дословно  – «самосделанный».
Только имейте в виду, я вам рассказываю о самом настоящем selfmade человеке. Если не он сделал себя собственными руками, то я уж и не знаю, кто тогда.
Итак, он сделал себя сам от и до. Нет, конечно, кровь, кости и плоть ему пришлось позаимствовать у Бога, родителей и природы, но в остальном он – это продукт хэндмэйда собственного производства. Посудите сами. Детство его прошло, конечно, как у обычных мальчиков (как можно делать себя самому, когда тебе вытирают нос и следят за каждым твоим шагом). Школа в этом плане стала подготовительным этапом, самостоятельности еще не было, зато можно было набираться знаний и амбиций, последнего он набрал под завязку. Окончив школу, он смело шагнул в свое новое будущее, не спрашивая наконец-то ни у кого совета. Он поступил в один из лучших институтов. Перед ним стояла четкая цель, которую он собственными руками туда поставил. Он решил стать музыкальным продюсером. Определенно, за продюсерами будущее: телевидения, кино, музыки, радио, то есть почти всего человечества, учитывая популярность вышеперечисленного.
Итак, после окончания института тут же было необходимо определиться с местом работы. И лучше не растрачивать себя зря, а сразу идти в престижную компанию. Не колеблясь, он разослал около пятидесяти резюме (меньше - значит быть не слишком целеустремленным, больше – значит чересчур неизбирательным). Резюме было выполнено в соответствии со всеми правилами, установленными для создания правильных резюме для тех, кто хочет сделать себя сам. Пройдя успешно несколько весьма серьезных собеседований, он остановил свой выбор на многообещающем молодом радио с амбициозным названием The First. Достойный оклад, эрудированное начальство и имидж радио подходили для того, чтобы строить блестящую карьеру selfmade личности.
С первых дней работы он дал всем понять, что настроен серьезно, несмотря на относительную неопытность (не надо все же забывать, что он блестяще прошел практику на двух успешнейших радиостанциях) и молодость (но является ли это недостатком, ведь по всему миру высшее руководство молодеет с каждым годом). За три года упорного труда он вырос до генерального продюсера радио. Теперь в его портмане (из натуральной кожи стоимостью не меньше 300 долларов) хранились три кредитки и целая куча скидочных карт (только с самым большим уровнем скидок)… Он делал себя сам каждый день. Тут подкрасить, там подклеить, здесь прикрутить, до чего кропотливый, но важный процесс!
Его уважали. Без сомнения. Какие могут быть сомнения. Подумайте  только, кто не станет уважать selfmade генерального продюсера The First, который в возрасте 28 лет  фактически стал движущим инструментом крупнейшего столичного радио? Неужели я не упомянул, что это все происходило в Столице? Шутите?! Я же предупреждал, что очень ответственно писать о подобного рода персонах, обязательно упустишь какую-нибудь важную деталь и хоть начинай повествование заново.
Итак, он приехал в Столицу сразу после окончания школы с твердым намерением стать весомым человеком (не в том смысле, чтобы поправиться и весить больше, хотя ему и впрямь следовало бы поправиться, в свои двадцать восемь, при среднем росте он весил около пятидесяти пяти килограмм), он хотел заставить говорить о себе.
На чем мы там остановились? Ах да, на уважении. Согласитесь, быть уважаемым важно. Да и разве он не заслужил уважения? Работая день и иногда, что не было редкостью, ночь, он мечтал лишь об одном, о том, чтобы сделать себя самому.
Вообще-то самым большим его удовольствием были комплименты, восхищения им, одобрение и положительные отзывы всех знакомых и не очень знакомых. Он, бывало, часами представлял дома, как тот или иной знакомый или знакомая, или знакомый знакомых рассказывают своим друзьям или даже родственникам о том, какой удивительный человек работает с ним/с ней, или с их знакомыми. Как он умен, справедлив, как остроумен и всегда прав.
Иногда, когда находились свободные полчаса от ручного строительства, он запирался в своей комнате (хотя он жил один, он любил запираться в комнате) и репетировал знакомство с очень важными людьми. Повторюсь с очень важными: первые лица компаний, политики, звезды шоу-бизнеса они все обязательно высоко оценивали его деятельность и благодарили за вклад в развитие страны и столицы в частности. Эти репетиции были своего рода ритуалом, его заветной мечтой, тайной мастурбацией. Простите, увлекся.
Однажды случилось непредвиденное. Собственно ради этого я и решил рассказать об этом удивительном человеке. Нет, конечно, он и до этого заслуживал, чтобы о нем написали. И я не хочу, чтобы вы подумали, будто, если бы этого с ним не случилось, я бы и вовсе не стал о нем писать. Или чего доброго даже не узнал бы о нем. Нет, может я, конечно, и не стал бы писать, но, наверняка, кто-то другой и до этого хотел бы о нем написать. Ну, то есть это событие необязательно сделало его интереснее, чем он был, или как-то прибавило ему важности. В общем, позвольте продолжить.
Итак, случилось непредвиденное. Вообще-то непредвиденное должно случаться с selfmade людьми как можно реже, на то они и selfmade, что сами выбирают и моделируют для себя события. И все-таки не его вина, что иногда случайности, не имея понятия, что они творят, вмешиваются в жизни даже selfmade людей. Он бы хотел знать, что в будущем эта проблема будет решена и уж, наверняка, если она и будет решена, то только стараниями selfmade сообщества, в этом он не сомневался.
Я должен сказать, что случайность эта была тем более обидной, что он сам собирался принять решение о подобного рода элементе жизненного пути. А именно – о появлении женского пола в структуре его бытия.
Дело в том, что внезапно на третьем году его успешной карьеры уволилась главный редактор, после чего он и его помощник срочно приступили к поискам нового редактора, способного взять на себя ответственность по наполнению радио эфира новостями и сообщениями о новинках. Вообще-то речь шла в основном о сайте радиостанции и грамматической редактуре новостных текстов, но ведь каждый должен отдавать себе отчет в ответственности любого рода работы.
Он провел с десяток интервью-собеседований, все на высшем уровне, и выбрал ее. Что уже было не по-selfmadeовски, потому что она не слишком-то обошла своих конкурентов, скорее, за многими из них она даже не поспевала. Однако он не собирался в этом признаваться.
Итак, он впервые сделал неосознанный выбор, о котором знаем только мы с вами. Его подсознание выбрало ее, но при этом руководствуясь явно не только рабочими моментами.
И вот с января он не знает покоя. Ему сложнее стало себя строить, он то и дело сбивается. Верным решением было бы ее уволить, но вы, видимо, не поняли еще, с кем имеете дело. Я предупреждал, что это настоящий selfmade, а не какая-нибудь там подделка.
Он пообещал взять все в свои руки, даже эту нелепую случайность и ее еще более нелепое последствие - влюбленность. Раз пришло время влюбиться, он влюбится, только сделает это сам, как всегда, как он привык это делать. Он сделает ее своей девушкой, будет дарить ей дорогие подарки и водить в самые элитные рестораны города. Потом он сделает ее своей супругой, потом матерью, скорее всего, двоих детей, дальше он доверит ей обустройство их шикарной квартиры, которую они купят года через четыре после брака или чуть раньше. Он научит ее выбирать галстуки и рубашки, чтобы сэкономить его время. Они перевезут его родителей в Столицу, купят им квартиру недалеко от них, приобретут дачу и станут два раза в год отдыхать в Европе. Зимой на горнолыжных курортах, летом - в крупнейших столицах мира в пятизвездочных отелях с арендованным автомобилем бизнес класса и личным шофером.
Первое, что необходимо было теперь сделать – это пригласить ее на свидание.
Сейчас мы застали его в кафе. Тут он обедает, когда у него нет назначенных встреч в ресторанах. Это очень модное и стильное кафе прямо в бизнес центре, где находится офис его радио. Он может смело называть это радио своим после всего, что он сделал для него. За последние три года радио стало номер два в столице. Безусловно, есть, над чем работать, учитывая недвусмысленный намек в названии, но и есть чем гордиться, когда он только пришел, это радио было пятым в списке лучших столичных радиостанций.
Итак, обед. Он сидит один за своим столиком и в очередной раз прокручивает в голове весь разговор с ней, который ему скоро предстоит. Рядом стоит нетронутый салат из овощей, кофе и круассан с малиной. Конечно, он вегетарианец. Она скоро придет, он слышал, как она собиралась на обед, договаривалась с коллегой.
Сегодня он это сделает. Не то чтобы он боялся или не решался. Вы же не допустили такую нелепую мысль? Просто он ожидал наилучшего момента, подходящего для данного случая. Вот уже месяц или два он терпеливо выжидает этого подходящего случая: пригласить ее на свидание, на ужин в роскошном клубе- ресторане, который сейчас на пике своей популярности, и куда можно попасть только по знакомству и пригласительным. Он уже купил брюки, рубашку и стильный пиджак из последней коллекции его любимого бренда. Обувь у него есть на все случаи жизни. Даже кроссовки на случай тенниса со спонсорами.
Он много раз репетировал этот разговор в своей закрытой комнате.
Он (делая маленький глоток кофе): Время обедать?
Она: Совершенно верно.
Он: На голодный желудок и идеи в голову не приходят. Даже мозгам нужна пища.
(Легкая приободряющая улыбка)

Она: Полностью согласна.
(Несколько стесняется и дарит ответную улыбку)

Он: Присаживайся за мой столик. Давай помогу.

(Берет ее поднос, несет к столику)

Он: Как день? Есть успехи?
(Пододвигает стул, садится напротив, кофе еще теплый)

    Она: Есть пара новых идей.
(Скромно откусывает свой круассан)

Он: Можем обсудить. Я с удовольствием, например, сегодня вечером. Я собирался поужинать в ресторане, присоединяйся.
(Глоток кофе, посмотрел ей в глаза)

Она: Я не помешаю?
     Он: Я настаиваю. Куда заехать? В восемь подходит?
     Она: Да, очень удобно. Адрес напишу.


    Все это он отрепетировал не из-за страха или стеснения, а просто, чтобы не забыть, что нужно сказать. Чтобы все прошло как надо. И главное не забыть, на первом же свидании сказать ей, что он selfmade. Он думал обо всем этом и решил откусить круассан, чтобы немного расслабиться. Он понял, что пришло время, и нужно пригласить ее именно сегодня, пока еще не открылась новая терраса на крыше их офисного здания, куда они пойдут, перед тем, как он первый раз пригласит ее к себе домой.
И вот он кусает свой круассан, думая обо всем этом и прокручивая в голове детали, с полным осознанием, что время их первого свидания пришло, как вдруг она заходит в кафе – опять эта безответственная случайность.
Он быстро глотает кусок круассана, чтобы сказать ту первую фразу: «время обедать?»
Кусок круассана направляется прямиком в горло, и он уже произносит слово «время», торопясь все сказать до того, как они с коллегой займут свободный столик. Она оборачивается на начало его вопроса, и в этот момент круассан застревает в его горле, перекрывая дыхательные пути и делая невозможными договорить начатую фразу. Он совершает несколько попыток договорить, чтобы не выглядеть нелепым и умирает.
Вот так заканчивается история одного из самых выдающихся selfmade людей в истории Столицы. И уж не знаю, хорошо это или плохо, но таких людей не так уж и много, чтобы вот так разбрасываться ими за куском круассана с кофе. Надеюсь, все же кто-то да приструнит эти неожиданности и воли случая. Иначе, какой смысл делать себя самому?

Недожаренный цыплёнок. Пригоревший десерт. Часть 3.
martin_goomm
9b107ad833fc4fa52008a78fb5434fab

Долго дожидаться встречи мне не пришлось. Она была назначена уже через пару дней в какой-то захолустной кафешке, далеко от центра. Наверно, он решил поразить тебя своей скромностью и неприхотливостью. А может быть, ты просто боялась наткнуться на кого-то из наших друзей, большинство из которых уже не в том возрасте, чтобы отесываться по студенческим забегаловкам. Я намеренно опоздал минут на пятнадцать, чтобы дать вам уютно расположиться перед началом представления.
Войдя вовнутрь, я осмотрелся, и сразу нашел глазами ваш столик. Ты сидела спиной, но я узнал тебя по ярко-синему платью, которое ты надела на моих глазах пару часов назад. Я сказал тебе «Пока, увидимся», но ты не придала моим словам никакого значения.
Я подошел к вашему столику и театрально вскинул руками.

Я: Ого! Вот так встреча!

Я сделал паузу, чтобы посмотреть на вашу реакцию. Твое лицо вытянулось, глаза округлились. Паренек, который сидел напротив, уперся в меня любопытным вопросительным взглядом.

Ты: Что ты здесь делаешь?

Я застал тебя врасплох, и твой голос звучал слабее, чем обычно.

Я: Как это что? Я пью здесь чай (я быстро осмотрел, что лежало на вашем столе) с ароматными булочками каждый четверг. Не знал, что и вы тоже. Слухи о вкусных булочках быстро распространяются. Ничего не утаишь.

Твое лицо стало бледнее.

Я: Я могу к вам присоединиться?

Наконец, ты взяла себя в руки, попыталась выглядеть более собранно и непринужденно.

Ты: Конечно, присаживайся. Это мой друг Артем.

Я взял стул от соседнего столика и уселся между вами. Посмотрел на «Артема». В его круглых голубых глазах уже начала проступать враждебность. Кажется, начал догадываться, кто я. Я задумчиво осмотрел его.

Я: Ну, если ты друг, то я, стало быть, ее лучший друг.

Он не отвел взгляда. Его предположения подтвердились, и он словно ощетинился. Храбрый, щенок. На вид не больше двадцати. На щечках еще персиковый румянец, а уже показывает зубки.

Я: Извините, я проголодался. Жена сегодня не успела приготовить ужин, хочется перекусить перед десертом.

Я подозвал жестом официанта. Над столом нависло напряжение.

Я: Скажите, у вас есть мясные блюда?
Официант: Да, конечно.
Я: А есть блюда из конины? Мясо молодого жеребенка с кровью…

На лице Темика проступило явное отвращение. На твоем - тень смятения.

Официант: К сожалению, нет.
Я: Ладно, раз нет жеребца, сгодится и жареный цыпленок. Только не хилый.

Я хмыкнул, глядя на твоего «друга». Совсем еще щегол.
Официант ушел. Тебе было не по себе, но ты скрывала это. Он под стать тебе сделался равнодушным. Я решил разрядить обстановку.

Я: Ну как тебе Кристина? Уже успел ее оценить?

Он слегка прищурил глаза, сдвинув брови, ты резко повернула голову в мою сторону. Я сделал вид, что не заметил.

Он: В каком плане?
Я: Надеюсь, только в одном – в интеллектуальном.
Он: Не только в интеллектуальном.

Он сделал паузу, теперь твой взгляд резко переметнулся на него. Каков наглец! Он слегка усмехнулся.

Он: Но и в духовном тоже.
Я: Духовном? У вас были какие-то совместные духовные переживания?

Я кинул на тебя удивленный взгляд, переадресовывая вопрос тебе, но Темик тебя все же опередил.

Он: Мы много говорили об искусстве.
Я: Дааа?

Я снова переключился на него. Собеседник из тебя был никакой. С тобой так скучно!

Я: И в какой же области ты специализируешься?

Он ответил с неохотцей.

Он: Кино.

Я оценивающе покивал головой.

Я: Удачный выбор. Женщины любят кино. И ты отлично меня дополняешь – я к кино практически равнодушен.
Он: Как я могу дополнять?

Он еще туже сдвинул свои брови.

Я: Всегда переживал, что моей жене не с кем поговорить о кино. Какая удача, что она тебя встретила! Мы недавно ездили на Каннский фестиваль, так я ей, кажется, все удовольствие испортил. Ей было не с кем ходить на ее любимый французский артхаус.

До тебя, кажется, стали доходить мои намеки, и твое лицо мрачнело с каждой минутой.

Я: Слушай, а он мне нравится. Давай его усыновим? Я-то старый стал, всего уже не успеваю, а он совсем, как я в молодости – веселый, гордый, ершистый, и тебе утеха будет.
Ты: Хватит!

Твой голос сорвался на крик. Мы оба перевели на тебя удивленный взгляд.

Ты: Артем, пожалуйста, оставь нас.
Я: Почему? Ведь еще рано. Тебе завтра в школу?

Он снова хищно прищурил глаза и напрягся всем телом.

Ты: Тём, не надо, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Он: Его никто не приглашал. Пусть он и уходит.

Мои брови поползли вверх.

Я: Что ты сказал?
Он: Такой старый, что уже не слышишь?

На этом, в общем, все разговоры закончились. Звенела посуда, бились чашки, опрокидывалась мебель, брызгала кровь, трещала по швам одежда. Все как в старые добрые времена. Цыпленок только оказался хилым. И не дожаренным. На меня всей гурьбой накинулся весь кухонный персонал во главе с тучным шеф-поваром. Такой я вкусный, что так бы и съели меня сырого.

Исходом встречи я остался доволен. Драка меня взбодрила, стряхнула пыль с мозгов. Я даже пожалел, что не взгрел этого жеребенка раньше. Будет знать, как щипать травку на чужих пастбищах. Я понял, что сам создавал себе проблемы своим бездействием. Теперь разговор пойдет по-другому. Я был намерен прикончить этого щенка сегодня же вечером.

Ты молчала всю дорогу домой. Была бледной и какой-то неживой. Я решил дать тебе время собраться с мыслями. Когда мы приехали домой, это время вышло. Я поднялся наверх, снял порванную рубашку, умылся, вернулся в спальню, натирая лицо полотенцем. Ты сидела на краю кровати и смотрела, не моргая, в стену. Кровь, еще как бешеная, носилась по моим венам. Я достал сигарету и закурил прямо в комнате.

Я: Теперь вашей дружбе пришел конец, надеюсь, это понятно?

Ты ничего не ответила. И даже не подала виду, что слышала, что я сказал.

Я подошел к тебе и встал прямо перед твоим лицом, прерывая ваш диалог со стеной.

Я: Это понятно?

Ты подняла на меня глаза. В твоем взгляде был холод и презрение. Какое-то время ты молча рассматривала меня. Потом встала и пошла к шкафу.

Ты: Я ухожу.

Кровь забила барабанную дробь по вискам.

Я: Уходишь? Куда? К этому сопляку? Это же бред!

Ты достала чемодан и стала охапками кидать в него одежду. Я орал прямо тебе в ухо.

Я: Да что он может тебе дать?!

Ты, напротив, говорила очень тихо и невыразительно, словно боялась, что твой голос дрогнет.

Ты: То, что не можешь ты.

Мои брови оказались на затылке.

Я: И что же это?
Ты: Это уже неважно.
Я: Я задал вопрос!!!
Ты: Не ори на меня! Думаешь, сможешь удержать меня своими криками? Думаешь, все всегда в твоей власти?
Я: Что ты несешь?! Успокойся! Сядь! Подумай!
Ты: Не о чем думать. Я больше не люблю тебя.
Я: И когда ты это поняла?
Ты: Сейчас.
Я: Остынь!

Я схватил тебя за плечи и оттолкнул от чемодана.

Я: Подумай, кто он! Как долго он будет с тобой? Месяц? Полгода? Мы годами строили все это! Неужели ты сможешь разрушить это все ради сопляка-однодневки?

Ты стояла и уничтожала меня блеском безразличных глаз.

Ты: В этом доме все окаменело. Я не хочу быть охранником этих руин.

Грохот в висках резко затих. По коже пополз холодок.

Я: То есть я для тебя – это кусок камня?
Ты: Ты уже не любишь меня, признайся хотя бы себе. Ты пытаешься удержать меня из гордости.

Как я мог признаться в таком? Все, что я делал и все, что не делал, было под знаменем твоего имени. Какая гордость? Ты обратила ее в пыль, в ничто. Я продолжал бороться, даже после всего, что ты сделала. И зачем? Я смотрел на тебя холодным, ненавидящим взглядом, и в голову закралась мысль – а вдруг, ты права?
Я отошел в сторону. Когда заговорил, то не узнал собственного голоса.

Я: Хочешь идти – иди.

Я вышел из спальни. Я вышел из этого проклятого дома, который я ненавидел, который хотел бы сжечь дотла. Все было сплошным обманом. Купился, как дурак. И за кого я хватаюсь? За кого рву волосы на голове? За того, для кого я стал пустым звуком, надоевшей игрушкой. Ну давай, вперед, скачи на своем резвом скакуне. Он скинет тебя при первом же прыжке через преграду. И будет поделом. Может, поймешь, наконец, что жизнь – это не азартные скачки, не веселое кино. Что истинная ценность вещей складывается не из коэффициента развлекательности, а из надежности, каменной непоколебимости. Но твердый камень – это так скучно! Всегда один и тот же. Подайте ей цветного пластилину, она налепит себе сказочное королевство, где каждый день будет не похож на другой. Но только солнышко пригреет, как разноцветные чудеса превратятся в коричневую жижу.

***

Я не стал упираться и упрямо топать по земле ногой, когда ты попросила развода. Если ты хотела получить этот урок, я не должен был тебе мешать. Когда пришло время подписывать бумаги, голова уже остыла. Я стал видеть все в ином свете. Все казалось нелепостью, фарсом, шуткой. Я больше не злился на тебя. Ведь я и сам был в этом виноват. Я даже был готов забыть все это и начать все с нуля. Но ты не поддержала моего энтузиазма и веры в светлое будущее. Мы вышли из кабинета как два абсолютно независимых человека, которые разделили все, что можно в духовном и материальном плане, которым больше нечего было дать и нечего взять друг у друга. Хотя, нет. Оставалось еще кое-что, что я мог бы тебе подарить на прощание.

Я: Я сделал все, как ты хотела. Могла бы и ты оказать мне последнюю услугу?

Тебе не терпелось поскорее удрать, чтобы не испытывать неловкость в моем обществе, но ты благородно сделала над собой усилие.

Ты: Какую?
Я: Ответь все же на мой вопрос. Почему он, а не я?

Ты сразу поникла.

Ты: Я не хочу обижать тебя…
Я: Обещаю, что не буду обижаться. Просто должен же и я знать, почему мы друг другу не подходим.
Ты: Дело не в том, что мы друг другу не подходим… С ним я чувствую себя легко и свободно. Наши отношения спонтанны и непредсказуемы. И мы очень похожи. Мы думаем в одном и том же направлении, нам нравятся одни и те же вещи. Он словно видит меня насквозь, проникает в каждую мою часть.

Твоя откровенность была просто беспощадно щедрой. Я кивнул.

Я: Спасибо за честный ответ. Я тоже хотел бы быть с тобой честным до конца. Вот держи.

Я протянул тебе пухлую папку. Тебя удивил этот подарок.

Ты: Что это?
Я: Прейскурант на услуги спонтанности и ясновидения.
Ты: Ты о чем?

Я сделал паузу. Тяжело вздохнул, словно я собирался сказать это против своей воли.

Я: Никакой твой Темик не экстрасенс. И вы не тайно разлученные в роддоме близняшки. Он актер. Он работает в агентстве по разоблачению супружеских измен.

Я снова сделал паузу, чтобы дать тебе время отреагировать. Твое лицо побледнело и вытянулось. Твои большие синие глаза стали больше и темнее.

Ты: Что?
Я: Здесь все (я кивнул на папку). Фотографии, записи ваших разговоров, время и место встреч, то есть график его работы (я кашлянул). Это я нанял его.

Ты не могла поверить своим ушам. Твой пластилин стал растекаться на глазах. Обидно. Ты открыла папку и пролистала несколько страниц. Ваши совместные фотографии были более чем красноречивыми. Ты окинула их блуждающим невидящим взглядом и беспомощно посмотрела на меня.

Ты: Нанял для чего?
Я: (я неопределенно пожал плечами) Чтобы лучше узнать тебя. Я случайно подслушал ваш разговор с Полиной, когда ты сказала, что устала от меня.
Ты: Я такого не говорила!
Я: Ну, точно я сейчас не процитирую. Ты сказала, что тебе не хватает свежих впечатлений, что ты перегорела.

Ты едва стояла на ногах. Ты с трудом усваивала смысл моих слов, поэтому я старался говорить четко и медленно.

Я: Ты тогда сказала, что, наверно, все свои силы потратила на мои измены и неприступность, и поэтому огонь потух.

Я посмотрел на тебя укоризненным взглядом.

Я: Какое вранье! Он потух тогда, когда я перестал тебе изменять, когда я стал сдувать с тебя пылинки. Сразу исчез драйв, исчезла борьба, жажда покорения. Тебе стало не хватать адреналина, это я понял. Но я не стал снова опускаться до измен и ежовых рукавиц. Я хотел узнать, как далеко ты можешь зайти в поисках впечатлений, ты, наш главный хранитель и защитник семейной морали. Ведь ты почти убедила меня, что это возможно – жить душа в душу, тело в тело всю жизнь. И мне захотелось проверить тебя, как ты в свое время проверяла меня, тайно копаясь в моем телефоне или компьютере. И тогда я наткнулся на объявление. Оказалось, что не один я такой любопытный, этот бизнес (я кивнул на папку) процветает на искателях приключений. Точнее, на их неприключенческих обманутых половинках.

Ты отрицательно качала головой.

Ты: Ты не мог пойти на это…
Я: Согласен. В здравом уме – не мог. Но если честно, когда я услышал все это от тебя, у меня просто снесло башню… Знаю, я не должен был, но тогда мне это показалось самым верным решением.

У тебя просто не было слов. Губы приоткрывались, но ты не знала, что сказать. Тогда я взял папку из твоих рук и пролистнул ее.

Я: Ты думаешь, он знает тебя лучше, чем я? Вот взгляни.

Я протянул тебе листок, ты едва посмотрела на него.

Я: Эту анкету я заполнил у них в офисе. Здесь все о тебе. Все, что могло бы пригодиться – французский артхаус, желание все поменять и бросить к чертям, любовь к наглым остроумным шуточкам…

Прозвучала звонкая пощечина. Ты, наконец-то, проснулась.

Ты: Ты врешь! Я тебе не верю!
Я: И не надо. Поверишь потом – когда придут счета. Теперь ведь тебе самой придется оплачивать его услуги. Хотя, конечно, может, на этот раз он по-настоящему влюбился и захочет покончить с сомнительным прошлым. Тогда ты зря так легкомысленно отказалась от денег. Ведь главное, чтобы «на пастбище всегда было много зелени».

Я подмигнул, ты приоткрыла рот от удивления. Я сунул папку обратно тебе в руки.

Я: Держи, это мой свадебный подарок…

Я не стал ждать твоей реакции. Я развернулся и пошел к выходу. Это был конец. Осталось только поставить жирную точку. Я остановился и посмотрел тебе в глаза.

Я: Ты разбила мне сердце.

Дверь за мной глухо захлопнулась.

***


Я долго думал, пытаясь понять, что именно разрушило наш брак. Был ли я слишком невнимателен к тебе? Или же, наоборот, хотел знать о тебе больше, чем следовало?
Был ли я чересчур беспечным и легковерным или чересчур подозрительным?
Поступал ли слишком хладнокровно или все дело в том, что я дал волю чувствам?
Я думал об этом не из горечи и сожаления, я пытался извлечь для себя важный урок.

Конечно, то, что я сказал тебе, было неправдой. Твой Артем не работал ни в каком детективном агентстве. Он был обычным парнем, которому сказочно повезло случайно встретить тебя и заинтересовать, и которому сказочно не повезло, что у меня, твоего мужа, случайно был собран богатый арсенал, чтобы его дискредитировать. Судя по всему, у меня это получилось. Сфабрикованные доказательства были железными. Может, это было подло и бессчетно, но, по-моему, никто из нас троих не играл по правилам. Не мог же я позволить ему вот так просто увести у меня из-под носа женщину, которая была для меня дороже всего на свете.

Почему же тогда я дал согласие на развод с тобой? Я сделал это потому, что, в конце концов, я все-таки понял, в чем был главный изъян в наших отношениях. Это был сам наш брак. Брак, который принес в нашу жизнь слишком много комфорта и удобства, спокойствия и безопасности. Наш брак сделал меня глупым и мягкотелым, а тебя сытой и привередливой. И если ты вернешься ко мне, а в этом и был мой расчет, то этой ошибке больше не будет места в наших отношениях.

Недожаренный цыплёнок. Пригоревший десерт. Часть 2
martin_goomm
pliazhniy-zontik
Черт меня попутал обратиться к этому бесу. Я думал, что так мне станет легче, но уже через два дня я стал лезть на стенку, ожидая его звонка. В результате я понял, какую глупость я совершил. Мне нужно было просто расслабиться и поговорить с тобой. Мы давно уже не говорили вот так, по душам. Может, в этом и была вся проблема.
Каннский фестиваль – то, что нужно. Море, кино и мы с тобой. Прекрасное место для того, чтобы признаться тебе во всем и обратить это в веселую шутку.
Я угадал. Эта поездка снова вернула счастливую улыбку на твое лицо. Путешествия всегда поднимали твой боевой дух. Тебе следовало бы выйти замуж за Христофора Колумба – он был бы тебе идеальным мужем. С ним бы ты точно не соскучилась. Хотя, кто знает. Может, все-таки сбежала бы на другой корабль к какому-нибудь Марку Поло. Приключения в море – это одно, а делить каюту с одним и тем же человеком долгое время – совсем другое…
Да, какое-то время я все еще не мог отвлечься, в голову лезла всякая дрянь. Мне самому пока это не казалось смешным, тогда как я мог сделать из этого шутку? Несколько дней пришлось подождать.
Но ласковое солнце, журчащие волны и пинты разносортного многонационального кино хорошо знали свое дело. Я приходил в себя.
Ты тоже менялась на глазах. Похорошела. Море зажгло искру в твоих глазах. Ты снова стала больше смеяться.
Мы лежали на пляже, нежась на утреннем солнышке, обмазанные с ног до головы ароматными маслами. Твой белый купальник светился белизной на твоей потемневшей коже.

Я: А что если нам перебраться поближе к морю? Купим себе небольшой домик, полсотни купальников и плавок, я буду рыбачить…
Ты: А я плести тебе сети и варить уху.
Я: У нас на веранде всегда будут висеть связки сушенной рыбы…
Ты: Мне нравится. Я за. При условии, что ты отрастишь себе рыжую бороду и будешь носить белую капитанскую кепку.
Я: Ну да. Отращу себе бороду по колено и буду в нее ловить рыбу. Пошел искупаться, нырнул – вынырнул с тунцом в бороде.

Ты громко рассмеялась. Высшая похвала на мои слепленные на скорую руку шуточки.

Ты: Отличная идея!
Я: У меня есть еще одна. Что если нам забить на все сегодняшние показы и провести вечер вдвоем? Мы могли бы снять свое собственное домашнее видео… я бы мог рассказать тебе дивную сказку, не хуже любого кино.
Ты: Заманчиво. Но не уверена, что именно сегодня. Я хотела посмотреть одним фильм. Все о нем говорят.
Я: Что за фильм?
Ты: Твой любимый французский артхаус.
Я: А, очередной аляпистый бред французских извращенцев? Я могу надеть цветные плавки на два размера меньше и станцевать тебе ламбаду - вот тебе и французский артхаус воплоти.

Ты рассмеялась. Но и не думала отступать от своего.

Ты: Сложно от такого отказаться, но я уже решила, что пойду. А ты можешь пока перекрашивать свои плавки и репетировать ламбаду.
Я: Нельзя же пересмотреть абсолютно все. Ты и так уже посмотрела вдвое больше меня.
Ты: Я уважаю твое неуважение к артхаусу. Поэтому не заставляю тебя ходить со мной на все фильмы. Но глупо приехать на кинофестиваль и пропустить самые обсуждаемые новинки.
Я: Ладно, уговорила, пойду с тобой.
Ты: Ну уж нет! я хочу посмотреть драму, а не комедию. Уж лучше вернусь и покажу тебе все французские извращения в лицах.

Я лишь пожал плечами.

Я: Ладно, настаивать не стану.

Может, мне, и правда, не мешало бы прорепетировать.

Я поцеловал тебя в щеку, тоскливо посмотрел тебе вслед, сожалея, сколько завистливых взглядов рядом с тобой я мог бы получить сегодня. На тебе было воздушное облегающее белое платье. В таком наряде можно было запросто сорвать показ. Я усмехнулся.
Ты ушла, я пошатался по дому и, в конце концов, решил приготовить легкий ужин. Шутки смешнее на сытый желудок. Прошло где-то около часа, как ты уже вернулась. Я усмехнулся, услышав стук в дверь. Быстро же ты насладилась своим самым обсуждаемым фильмом. Правда, мой десерт еще не был готов, но я с легкостью смог бы отвлечь тебя минут на 15, меня так и распирало от сарказма. Я даже не смог убрать со своего лица довольную насмешливую улыбку, когда открывал дверь…

Врановски: Добрый вечер, Господин Боровицкий.

Я опешил.

Я: Вы?
Врановски: Прошу прощения за поздний визит, я могу зайти?

Он настороженно посмотрел по сторонам. Я пропустил его.

Я: Заходите. Я как раз собирался вам позвонить. Я хочу все прекратить.
Врановски: Правда? Даже не дождетесь первых результатов?
Я: Их не будет. Я и моя жена сами в состоянии уладить это недоразумение.

Он внимательным взглядом осматривал наши апартаменты.

Врановски: Я понимаю ваше волнение, Господин Боровицкий. Но глупо сворачивать с дороги на полпути.

Я начинал злиться.

Я: Нет никакого волнения. Просто я больше не нуждаюсь в ваших услугах.
Врановски: Обидно, Господин Боровицкий, обидно. А мне так не терпелось лично рассказать вам о первых новостях.
Я: Каких еще новостях? Я уже неделю отдыхаю здесь со своей женой. Мы все время проводим вместе.
Врановски: Почти все, но далеко не все.
Я: Что за бред?
Врановски: Вы знаете, где сейчас ваша жена?
Я: Знаю. Смотрит французский артхаус.
Врановски: Все верно. Вы, наверно, знаете и в чьей компании?
Я: И в чьей же?

Я передразнил от раздражения его напевческую манеру говорить. Он перевел на меня взгляд, и лицо его стало серьезным. Он протянул мне желтый бумажный конверт.

Врановски: Ваши подозрения оказались небеспочвенны.

Уже еле сдерживая себя, чтобы не вышвырнуть его за шиворот за дверь, я небрежно взял конверт и вскрыл его. Там были фотографии какого-то смазливого сопляка.

Я: Что это?
Врановски: Новый знакомый вашей жены.

Я стал листать дальше. Вы вместе прогуливаетесь по улице. Сидите в каком-то кафе. Он что-то шепчет тебе на ухо. Вы гуляете на пляже. Ты смеешься. А вот и сегодняшний вечер. Ты в платье, которым я так восхищался, заходишь с ним в кинотеатр.

Скулы заходили ходуном. Хуже всего было то, что этот мерзкий тип смотрел на меня, и наверняка отплясывал чечетку у себя в голове.

Врановски: Я здесь, чтобы спросить: достаточно ли вам будет фотографий или стоит так же подключить прослушку?

Я: Делайте все, что нужно. Я должен быть в курсе всего.

Я сунул ему конверт обратно, не в состоянии оставаться с этими фотографиями наедине. Он ушел, а я поплелся на кухню, чтобы выпить чего-нибудь. В нос сразу ударил едкий запах гари. Наш десерт сгорел.

***

В тот вечер я не стал тебя ни о чем спрашивать. Как и во все последующие вечера. Конечно, от этих невысказанных вопросов, которые без моего участия продуцировал и облачал в самые ловкие и насмешливые формы мой мозг, моя голова звенела и трещала по швам. Но я знал, что я не должен был тебя останавливать, как бы мне того ни хотелось. Остановить тебя сейчас означало, что я бы так и не узнал, как далеко ты можешь зайти. Это значило, что я бы так и не узнал, что за человек живет со мной рядом. Это обрекало бы меня на пожизненную необходимость платить дань этой гадкой ищейке, наживающейся на чужих ошибках.

Я не выглядел отдохнувшим, когда мы вернулись домой. В отличие от тебя. С твоих крыльев просто рассыпалась пыльца жизнерадостности и очарования. Я же приполз иссохший, зеленый и придавленный, как черепаха.
Дом, который был для меня моим дворцом и моей крепостью, стал казаться игрушечном домиком Барби. Все вокруг стало ненастоящим. Я не узнавал ничего, что видел вокруг. Точнее, я больше не мог почувствовать себя частью этого. Все было иллюзорным. Словно дотронешься до ручки двери, а дверь тут же растворится в пространстве.
Чудеса стали происходить не только с нашим домом, но и с нашими отношениями. Если раньше ты тщательно скрывала это, то теперь демонстративно подчеркивала, что тебе со мной скучно. В этом была и моя вина. Собеседник из меня был никакой. Я был натянут, как струна, в любое время суток, издавая лишь металлическое брынчание, когда меня касались. Наверно, это было ребяческим желанием привлечь твое внимание и показать, что мне плохо. Ты же расценивала это или же тебе было удобно расценивать это как личное оскорбление. Всюду звенело молчание. Ты все чаще уходила из дома одна. Было впечатление, что выгляни из окна нашего дома, так до горизонта будет видна длинная очередь твоих друзей и знакомых, которым внезапно приспичило с тобой увидеться. Предлогов уйти было у тебя предостаточно. Я не сопротивлялся. Для виду плелся в какой-нибудь паб, где меня поджидала такая же липовая очередь друзей, которым не терпелось со мной выпить. Я не хотел быть жалким и сидеть дома в ожидании, пока вы развлекаетесь вместе. Но разницы не было никакой. Я ждал этого, надираясь в пабе.
Я хотел тебе верить. Но в моем сейфе грудой накапливались желтые конверты от моего старательного любознательного приятеля. Это означало, что для доверия вряд ли были основания. Я не вскрывал эти конверты. Я тихо их ненавидел. Я не хотел знать, что там. Я не хотел чувствовать себя извращенцем, подглядывающим в замочную скважину. Я ждал, когда этот желтый поток иссякнет сам собой, и я смогу просто выкинуть все эту кучу нераскрытых секретов в мусорное ведро.
Но как-то я раз я особо крепко надрался в пабе. Дома тебя еще не было. А я соскучился. Хотелось узнать, как у тебя дела.
Я решил, что я трус, который отсиживается в окопе. Решил, что ты мне слишком дорого теперь обходишься, и я должен узнать, стоит ли этого того. Я пошарил рукой в сейфе и наугад вытянул конверт. Прослушка. Отлично. Судя по дате, последние наши дни в Каннах. Я выхватил еще одну бутылочку из бара и залил трек в свой плеер. Перемотал на середину. Вначале была сплошная вежливая болтовня и обсуждение кино. Может, все не так уж плохо?

Ты: Чем ты занимаешься?

Твой голос лился медом, что, конечно, не было хорошим знаком, но все женщины такие. Хотят нравиться всем и всегда.

Он: Сейчас ничем. Я путешествую.

Он говорил спокойным, ровным голосом, пожалуй, слишком весомым для его сахарной мордашки.

Ты: А чем ты занимался раньше? Я тебя было какое-то занятие?
Он: Я вырос на ферме.

Я хмыкнул.

Он: Мой отец разводит породистых скакунов. Я помогал ему. Потом сбежал в город. Хотел заниматься искусством. Поступил в актерскую школу, но быстро ее бросил.
Ты: Почему?
Он: Такому нельзя научить. Это нужно чувствовать сердцем. Но мне повезло. Меня успели заметить и пригласили сняться в одном коротком сериале. Буквально пять серий. И снова мне повезло – неожиданно для всех, он имел успех. Мне даже обломился приличный гонорар. Меня назвали «многообещающим» актером.
Ты: Это правда?
Он: Нет.

Он посмеялся.

Он: Я никому ничего не обещал.

Снова смех. А он весельчак. И ты смеялась вместе с ним.

Он: Я мог бы купить на вырученные деньги квартиру, но я не стал. Мог бы кинуться с головой в работу, пока я на волне успеха – но и это было не по мне. Я подумал – как я могу показать людям мир, если сам его не видел? И тогда я снова бросил все и отправился путешествовать.
Ты: Это твое хобби – все бросать?
Он: Нет. Я в поиске. В поиске того, что может меня удержать. В поисках того, что успокоит мою душу волнением.
Ты: Ты говоришь, как поэт.
Он: На самом деле, я говорю, как беспутный бродяга.Но это не так. Я бегу не от всего. Пока моя душа на месте, пока есть чему научиться, пока есть чем поделиться и что взять – я остаюсь. Знаешь, это как пастбище. Зеленое пастбище, на котором пасутся лошади. Трава питает их, дает жизнь. Но если долго стоять на одном месте, то травы будет все меньше и меньше, пока она не исчезнет почти совсем. Лошадям будет нечего есть. Они начнут слабнуть и становиться вялыми. И если не найти нового пастбища, они могут погибнуть. Так и я. Пока на пастбище много травы – для меня нет необходимости трогаться с места. Когда трава заканчивается – не вижу смысла голодать.
Ты: Мудро.

Он рассмеялся.

Он: Время покажет. А чем занимаешься ты?
Ты: Раньше снимала кино.
Он: Кино? Хотя, что я удивляюсь? Мы же познакомились здесь, на кинофестивале. Какое кино ты снимаешь?
Ты: Сейчас уже не снимаю. Погрузилась в семейный бизнес – я редактор в журнале мужа.
Он: Ты замужем?
Ты: Да.

Вот и подошли к самому интересному.

Он: Давно?
Ты: Да.

Твой голос перестал быть медовым.

Он: Да? А так и не скажешь. Ну, то есть, если ты вышла замуж лет в 15 – то да.
Ты: Нет, не в 15.
Он: И ты любишь его?

Я невольно качнулся в кресле.

Ты: Да.
Он: И ваши пастбища все еще полны зелени?

Пауза.

Ты: Он очень близкий мне человек. Мне хорошо с ним. Это человек, с которым нестрашно и состариться.

Сомнительный комплимент.

Он: Не рановато ли ты думаешь о старости? Или это все, что вам осталось пережить вместе?

Я поднял бровь в ожидании звука пощечины.

Ты: Ты грубиян.
Он: Наверно. Люди называют грубостью все, что бояться услышать вслух.
Ты: Я не боюсь.
Он: Правда?
Ты: Ты флиртуешь со мной?
Он: Возможно. А тебе бы этого хотелось?
Ты: Что? Мне все равно.
Он: Правда, все равно? Мне ты можешь сказать правду.
Ты: С чего бы?
Он: Ну, хотя бы с того, что хоть кому-то нужно ее говорить.
Ты: На что ты намекаешь?
Он: Не знаю. Я говорю наобум. Но видимо, попадаю в цель, раз ты меня понимаешь.
Ты: А ты ловкач.
Он: Я? Не я, а ты. Я отвечаю на каждый твой вопрос, а вот ты постоянно увиливаешь.
Ты: Что ты хочешь знать?
Он: Ну, например, нравится ли тебе флиртовать со мной?
Ты: Я не флиртую с тобой.
Он: А ты упряма. Мы с тобой раньше не встречались? Я меня ощущение, что я знаю тебя уже тысячу лет.

Снова дедушкин трюк, каких в его арсенале, видимо, не мало. Я нажал на стоп. Я был удивлен, что некоторые из них действительно срабатывали с тобой. В какие-то моменты твой голос звучал действительно смущенно.
А парень не так прост, как показался мне вначале. Я уж было решил, что он обычный деревенский выскочка-бездельник, и я зря потратил столько денег на то, чтобы собрать коллекцию из ваших треп-разговоров ни о чем. Но потом я понял, что он не так уж и глуп. Он знал, куда целиться и стрелял метко. Пришел и мой черед помериться с ним в меткости.

Я набрал телефон своего приятеля детектива Врановски попросил мне сообщить дату, временя и место вашей следующей встречи. Славный может получиться разговор.

(продолжение следует)

Недожаренный цыплёнок. Пригоревший десерт.
martin_goomm
071


Я долго думал, пытаясь понять, что именно разрушило наш брак. Был ли я слишком невнимателен к тебе? Или же, наоборот, хотел знать о тебе больше, чем следовало?
Был ли я чересчур беспечным и легковерным или чересчур подозрительным?
Поступал ли слишком хладнокровно или все дело в том, что я дал волю чувствам?
Я думал об этом не из горечи и сожаления, я пытался понять, в чем был главный изъян наших отношений, за который я должен был сейчас подписать им смертный приговор.

***

Душно. Мы сидим в приемной в ожидании твоего адвоката, который застрял где-то в пробке. Какого черта я должен ждать? Разве не достаточно уже того, что я пришел сюда?
Мы сидим на одном диване, на разных концах, и нам даже не о чем поговорить, чтобы скрасить ожидание.
На тебе черное короткое платье и бледно-розовый пиджак. Странно то, что я помню, как мы его покупали вместе. Помню, как ты надевала его на вечеринки у наших друзей, помню, как засовывал руку в его карман, чтобы пощупать твой живот. А теперь ты надела его на наш развод. А ведь я не раз голосовал за него, когда ты не знала, что выбрать, я оплатил его своей кредиткой. Какая неблагодарность с его стороны.
Я осматриваю тебя. Прошло уже почти десять лет с момента нашей первой встречи, а ты все так же красива. Точеное лицо, фигура балерины, большие синие глаза под ровными дугами темных бровей. Я помню, как я касался своей большой ладонью твоего лица, боясь, что оно окажется хрупким, как китайский фарфор. Помню, как твое тело становилось продолжением моего. Сейчас я даже не могу дотронуться тебя.
Пытаюсь переключить свое внимание на секретаршу. Молоденькая брюнетка в строгом костюме и с озорным взглядом. Неплохо.
Она уже заметила мое внимание и явно не против сыграть в эту партию. Я встаю и плетусь к ее стойке, чтобы сделать первый ход.

Секретарша: Господин Боровицкий? Я могу вам чем-то помочь?

Я улыбнулся, чтобы показаться приветливым и беззаботным.

Я: Я на это надеюсь. Видите ли, моя жена бросила меня, и через час в моей жизни начнется новая глава. Я хотел бы это отметить. Собираюсь отправиться в небольшое путешествие на своей яхте. Вы ведь любите яхты?
Секретарша: (смущается) Да, мне нравятся яхты.

Конечно, тебе они нравятся. Всем девушкам нравятся яхты разведенных мужчин.

Я: Не желаете ли составить мне компанию?

Она растерялась, но тут же попыталась принять официальный вид.

Секретарша: Извините, я на работе.
Я: (осматриваю ее так, чтобы ей было приятно) Жаль. Вы слишком хороши для этой работы. И для этого строгого костюма. Морской воздух пошел бы вам на пользу.

Она смягчилась. Снова улыбнулась.

Секретарша: Я могу чем-то еще помочь? Может, вы желаете выпить чашечку кофе?
Я: Да, пожалуй.
Секретарша: Госпожа Боровицкая?
Ты: Нет, спасибо.

Она отправляется готовить мне кофе, а я плетусь обратно на диван. Ты встречаешь меня саркастической усмешкой. У тебя еще хватает наглости издеваться надо мной. Ну и стерва.

Ты: Стареешь?
Я: Да… похоже на то. Становлюсь старым и скучным. Единственное, что меня может спасти – это молодая энергичная женщина. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Я многозначительно поднял бровь. Ты проигнорировала мой намек.

Ты: Не очень.
Я: Это ведь так… освежает. Придает новых сил. Избавляет от скуки и натуги. Молодым никогда не бывает скучно.
Ты: Куда ты клонишь?

Я дружески улыбнулся.

Я: Старым скучно друг с другом. Может быть, если бы я нашел себе кого-нибудь помоложе, у нас с тобой снова появились бы общие темы для разговоров. Мы бы могли даже ходить куда-нибудь вчетвером, скажем, в ресторан поужинать, верно?
Ты: Не думаю.
Я: Ты права. Это рискованно. Оба молодые, оба красивые, они наверняка бы обменялись телефонами под столом, пока мы оплачивали ужин.

Ты сдвинула брови. Мои шутки уже не кажутся тебе такими же смешными, как раньше. А жаль. Вместо того, чтобы громко рассмеяться, как ты это делала всегда, ты рассердилась и выпустила колючки.

Ты: А вот тут ты не угадал. Я, в отличие от тебя, никогда не покупаю себе любовников. Да и он не такой, кого можно купить.

Я понимающе кивнул.

Я: Ты снова права. Тебе всегда везло на хороших мужчин. В отличие от меня.
Ты: Камень в мой огород?
Я: Скорее, монетка в твой фонтан.
Ты: Поздновато.
Я: Самый раз. На прощание.

Секретарша: Господин Боровицкий, ваш кофе.

На блюдечке под чашкой салфетка, на которой написан номер мобильного и ее имя. Теперь моя очередь самодовольно ухмыляться.

Я: Не так уж я и стар, может быть?
Ты: Не лопни от гордости.
Я: Может, все же сходим куда-нибудь вчетвером, если ты так в нем уверена?
Ты: Забудь.

Ты сердито отвернулась, закинув ногу на ногу. Острый каблук угрожающе покачивался в воздухе. Как хвост кошки, которая хочет, чтобы ее оставили в покое.

***

И вот мы уже в кабинете юриста. На наших лицах последние лучи заходящих за горизонт наших отношений.

Юрист: Прошу прощения, что пришлось заставить вас ждать. Сам процесс не займет много времени. Осталось только подписать бумаги. Это ваш комплект документов, Господин Боровицкий, а вот этот для вас (кладет перед нами документы).
Я: Извините, могу я одну минуту поговорить с моей женой наедине?
Юрист: Да, конечно. Вы можете пройти вот в эту комнату.

***

И вот, когда настал решающий момент, я струсил. Я знал, что делал абсолютно бессмысленную глупость. Но я не мог ее не сделать. Это что-то вроде того, чтобы протяжно кричать «Нееееет», когда кто-то летит в пропасть – толку никакого, но на душе становится легче. В какой-то степени, конечно.

Я плотно закрыл за тобой дверь и сделал серьезное выражение лица, чтобы ты поняла, что я не шучу.

Я: Слушай, ты уверена, что это и есть то, что ты хочешь?
Ты: Что именно?
Я: Развод.
Ты: Не самое подходящее время.

Ты старалась не смотреть мне в глаза. Этот разговор был тебе неприятен.

Я: Другого раза уже не будет. Это конец, ты понимаешь? Эта дверь захлопнется навсегда.
Ты: Она уже давно захлопнулась. Мы просто подписываем уведомление, что мы в курсе.
Я: Я больше ничего не значу для тебя?
Ты: Стас, стоп. Я не настроена на романтические сцены.
Я: Я думал, как раз их тебе и не хватало.
Ты: Но не теперь.
Я: Как ему удалось так быстро вскружить тебе голову? Он ведь ничего не знает о тебе.
Ты: Он знает больше, чем ты.

Боже, твоя голова была битком набита чушью. Нельзя было впихнуть ни одного разумного слова.

Я: Это просто увлечение. Ты совершаешь ошибку, разрушая все ради человека, который просто умеет ловко массировать мозг.
Ты: Это не твое дело, ради кого я тебя бросаю. Это мой выбор и мое право. Я больше не хочу быть с тобой – вот в чем смысл. Это мог быть кто угодно!

Я кивнул и мысленно сделал шаг назад.

Я: Что ж, это я и хотел услышать. Я не стану тебя останавливать. Но только скажи мне, в чем была моя ошибка?
Ты: Стас, я не знаю! Это уже неважно. Ничего не исправить.

Не то, что мне особо нравилось пытать тебя каверзными вопросами, но мне действительно было очень важно знать ответ.

Я: Дело во мне? Я был недостаточно внимателен к тебе?
Ты: Это ничего не изменит.
Я: Изменит. Я просто не хочу оставаться в долгу.

***

Ответа я так и не добился. Оставалось лишь покончить с формальностями. Ведь для тебя наш развод и был чистой формальностью. В твоей голове мы были уже давно не муж и жена.

Юрист: Господин Боровицкий, вы уверены, что хотите отказаться от условий брачного контракта и поделить все пополам? Ваша жена в этом случае сможет претендовать на половину всего вашего состояния.
Я: Да, абсолютно уверен. Я знаю, что госпожа Боровицкая собралась усыновить мальчика. Ей эти деньги пригодятся.
Ты: Я не стану брать этих денег!
Я: Не глупи. Когда твой мыльный пузырь лопнет, ты, по крайней мере, не останешься ни с чем.
Ты: Мыльный пузырь – это твое самолюбие. Ублажай его в другом месте!

Видимо, я стал для тебя так невыносим, что даже мои деньги были тебе противны. Не думал, что мы когда-то дойдем до такого жалкого финала.

***

Я никогда не верил в брак. Слово «навсегда» было для меня таким же исключительно сказочным атрибутом, как и «жили-были». В реальной жизни ему нет места.
Также я никогда не был поклонником бюрократического аппарата. Мне казалась нелепой необходимость официально заверять печатью и подписями свои личные любовные переживания перед людьми, которых это вообще не касается. Неужели я добровольно сам брошу женщину, которую люблю? А если чувства остынут, неужели меня задержит какая-то бумажка?
Нет, единственный смысл подписания каких-либо бумаг по случаю совместного проживания – это выгодный раздел имущества при разрыве. Но это чисто женский интерес. Как и сама свадьба. Невеста наряжается в платье принцессы, о котором она мечтала с того возраста, как только научилась мечтать, ее подружки зеленеют от зависти, родители гордятся дочкой, всюду шарики, бантики, цветочки. Мужчина – это только реквизит, трофей и таковым он себя и ощущает на этом девчачьем мероприятии. Так что, как ни крути, брак придумали женщины исключительно для женщин.
Но потом я встретил тебя – женщину, созданную из моего ребра, специально и исключительно для меня. И тогда вся эта канитель приобрела какой-то новый смысл. Я был готов хоть каждый день подписывать бумаги, удостоверяющие, что ты – моя женщина. Была и печать, и шарики с цветочками, гордые родители и завистливые подружки, и я даже каким-то странным образом был рад, что все это происходит со мной.
Наконец-то за долгие годы я почувствовал, что мне хочется не сбежать, а остаться. Я почувствовал себя на своем месте.
Наша жизнь изменилась. Точнее, изменилась моя жизнь и твоя жизнь, теперь она стала нашей жизнью. И мне хотелось, чтобы все в ней было по высшему классу. Я стал больше работать и за год втрое увеличил свой доход. Мне нравилось, что ты выбираешь себе машину по дизайну, а не по цене, мне нравилоськататься с тобой по миру, нравилось, как ты обставляла наш дом, наполняя его нашими запахами.
Наш общий дом всегда был полон друзей. И когда кто-то приходил, чтобы посетовать на разлад в личной жизни, я был так рад, что у меня есть ты, моя несокрушимая крепость.
Смешно, но как разс одного из таких случаев и началась эта история, которая привела нас в бракоразводный кабинет.
Как-то нас навестила Полина, одна из твоих лучших подруг. О, Полина, это особый экземпляр. Меньше всего на свете она была создана для брака, и больше всего на свете ей хотелось снова и снова в него вступать. Ее семейная жизнь была изощренной формой жизни холостяцкой - ее мужья сменялись таким же естественным и неизбежным способом, как и времена года. Ей можно было бы посочувствовать, как ей самой того хотелось, но на самом деле она получала от этого удовольствие, все эти брачные и бракоразводные процедуры наполняли ее жизнь особым смыслом. Это был ее четвертый брак, который, исключительно к ее удивлению, испустил дух. Она приехала погостить у нас, чтобы поплакаться в жилетку и отвлечься от своих переживаний. Мы с тобой достали из шкафа и надели наши пропитанные солью жилетки (кажется, их так никто и не постирал с прошлого развода Полины), ты приготовила ужин и горячий грог, и мы посидели какое-то время на веранде, вспоминая старые времена. Потом я решил подняться наверх, чтобы дать вам возможность как следует покрыть матом все мужское сообщество. Кроме меня, конечно же.
Через какое-то время я вышел на балкон нашей спальни, чтобы покурить и услышал ваши голоса внизу у бассейна. Мне стало любопытно, о чем вы разговариваете, и что ты ей скажешь. Роковая ошибка. Как наглая мышь, я облизнулся и просунул свою голову в мешок с зерном, где про мой нос уже была готова мышеловка.

Голос Полины, которая при мне старалась оставаться ироничной и бодрой, с моим уходом значительно сник. Любопытно, что же было предназначено не для моих ушей.

Полина: Я чувствую себя опустошенной. Два года, которые я считала лучшим временем в своей жизни, оказались сплошным обманом. Не понимаю, как он мог так поступить со мной – снять все деньги с моего счета, все до единой копеечки и просто исчезнуть. Ни записки. Ни сообщения на автоответчике. Словно мы даже не были знакомы… Боже, какой кошмар! Я думала, что встретила мужчину всей своей жизни, а он оказался обыкновенным жуликом. Я не понимаю, как я могла быть так слепа!
Ты: По-моему, с самого начала было понятно, что это за фрукт. Я никогда ему не доверяла. Взять хотя бы как вы познакомились – он пытался украсть твой телефон!

Полина вздохнула и в ее голосе прозвучала грустная улыбка.

Полина: Нет, он совсем не собирался красть мой телефон. Он взял его, чтобы оставить там свой номер и фотографию. Он всегда был большим оригиналом. Это был лишь способ со мной познакомиться.
Ты: А когда ты устроила его на работу к Марку, и он пытался обчистить его компанию?
Полина: Здесь дело было не в деньгах. Он просто жутко ревновал меня к Марку – ведь тогда мы были еще женаты. Это был способ насолить ему. Но деньги сами по себе всегда были ему безразличны.
Ты: Наверно, поэтому он спускал такие бешеные суммы в казино – от безразличия к деньгам.
Полина: Ну да. Если бы он был жадным до денег, он бы не стал так просто ими раскидываться. Ты не представляешь, какие дорогие подарки он делал мне!
Ты: Неудивительно, учитывая, что он покупал их на твои деньги.
Полина: О! Я сдаюсь! Я ужасная дура! Поверить не могу, что я была так слепа! Он украл все, что у меня было, все, что было накоплено за 3 моих прошлых брака! Столько лет насмарку! Теперь все нужно начинать с нуля! И как я могла бросить Марка ради этого ничтожества? Ах, Марк!

В ее голосе снова зазвучала грустная улыбка. Она всегда была сентиментальна, когда дело касалось ее бывших мужей.

Полина: Ведь мы могли бы быть так счастливы, если бы он хоть чуточку любил меня…
Ты: Но он же любил тебя. Он ведь год не мог оправиться после вашего развода.
Полина: Дело не в любви ко мне. Он просто не любит перемен. Особенно те, которые привношу я. И если бы он действительно любил меня, то не был бы такой невыносимой занудой!
Ты: Но ведь ты знала, что он зануда, когда выходила за него.
Полина: Да, но я не знала, что нам придется жить втроем с его занудством! Я думала, он откажется от него ради меня…
Ты: Может, стоит дать ему второй шанс?
Полина: Нет уж, пожалей его здоровье. хватит с него и одного развода со мной!

Она весело рассмеялась.

Полина: Если кто и заслуживает второго шанса, так это Фабрицио.

Я удивленно поднял брови. И по твоему голосу понял, что ты тоже.

Ты: С ума сошла! Фабрицио! Скажешь тоже! Пожалей наше со Стасом здоровье - хватит с нас и одного твоего брака с Фабрицио! Мы все перекрестились, когда вы, наконец, развелись. До сих пор не забуду, как приходилось посреди ночи вызволять тебя из туалета, где ты запиралась, когда он грозился придушить тебя.

И снова эти нотки нежной улыбки в голосе Полины. Лучший муж для нее был бывший муж.

Полина: Он говорил это лишь в порыве страсти, он бы не сделал этого на самом деле. Просто у него был горячий характер. Оно и понятно – итальянская кровь. Да, он был ужасно ревнив и не умел себя контролировать, но я тоже виновата – тогда я была еще слишком молода и не понимала, что не на каждый вопрос стоит отвечать правду.  Зато каким горячим он был в постели!
Ты: Но не настолько, чтобы стоило рисковать ради этого жизнью.
Полина: Порой даже и настолько…

Повисло молчание. Наверно, ты безнадежно качала головой, как это бывало с нами всегда после всех безуспешных попыток вправить Полине мозги. Она тяжело вздохнула.


Полина: И почему я не могу быть счастлива в любви? Я ведь так стараюсь – честно, очень стараюсь, но ничего не выходит. Всегда мне попадается кто-то не тот, кто мне нужен. Это проклятье какое-то!

Я еле сдерживался от смеха. Бедняжка Полина. Как же ей отчаянно не везло. Я сладко потянулся и вытянул ноги в кресле-качалке в ожидании того момента, когда вы перейдете к сравниванию мужчин. Иными словами, я был в полном предвкушении похвал. Где еще найдешь такого первоклассного мужа, как я? Я ждал, когда вы начнете обсуждение бесспорных плюсов клонирования.

Полина:  Подумать только! А ведь вы со Стасом поженились, когда я только познакомилась с Марком, у меня с тех пор распалось уже два брака, а вы все так же счастливы, как в первый день!
Ты: Ну… не совсем как в первый день.


Конечно, ведь мы счастливы намного больше, - подумал я про себя, усмехнувшись.

Полина: Тебе всегда везло на мужчин. Как же я тебе завидую! Ты нашла все, о чем только можно мечтать. Таких, как вы, нужно запретить!

С твоей стороны последовала странная пауза.

Ты: Не все так идеально, как выглядит со стороны.

Теперь и твой голос изменился. И эта перемена мне очень не понравилась. Он стал каким-то глухим и усталым.

Полина: Не нужно меня успокаивать! Я хочу знать, что в мире хоть где-то есть абсолютное счастье.
Ты: Я не чувствую себя особо счастливой.

От этих слов я мгновенно выпрямил спину, как суслик, почувствовавший угрозу. Какого черта? Внутри Полины, видимо, возник такой же вопрос, потому что ее голос сразу обрел прежнюю силу.

Полина: Ты о чем? Почему ты не чувствуешь себя счастливой? Что-то не так?

Ты сделала паузу. Потом понизила голос еще на полтона.

Ты: Все изменилось. Не знаю.
Полина: Он тебе опять изменяет?
Ты: Нет-нет. Дело совсем не в этом. Просто все как-то остановилось. Застыло на месте.
Полина: Застыло?
Ты: Ты завидуешь мне, а я, если честно, завидую тебе. Твоя жизнь полна эмоций, перемен, бесшабашных происшествий, а у меня иногда ощущение, что я больше ничего не испытываю. Просто продолжаю движение по инерции. Ничего не меняется. Эмоциональная жизнь у нас на нуле. Секс превратился в тренажерный зал.

Я не мог поверить своим ушам. На нуле? Тренажерный зал?

Полина: Ты его больше не любишь?
Ты: Люблю, но совсем по-другому. Раньше он был для меня богом, а теперь – он как мой лучший друг. И это не плохо… я знаю, это прозвучит ужасно, но когда между нами была некая дистанция, чувства были острее.

Вот так я раз и навсегда перестал верить в две вещи. Первая – равенство между мужчиной и женщиной. Демократия в отношениях – это такая же утопия, как и коммунизм в экономике. Демократия убивает отношения. Женщина не создана для демократии. Ее главное наслаждение, заложенное в ней природой – это преданность, поклонение и безусловная любовь. А мы, дураки, лишаем их этого кайфа, а потом удивляемся, почему они становятся такими одеревенелыми и бесчувственными. Знайте, если женщина требует демократии в отношениях – значит, либо она хочет избавиться от сильного чувства зависимости от вас, либо она уже избавилась от него. Как только в отношениях наступает коммунизм, то есть равенство и братство, следующая стадия развития – это полный распад.
Вторая вещь, вера в которую рухнула, почив в самой своей юности – это сокращение дистанции, эй.кей.эй. брак. Пока существует дистанция, существует притяжение. Теперь я окончательно убедился, что в отношениях без гарантий и обязательств куда больше жизнеспособности и страсти к существованию.
Самое странное – это то, что вещи, который тебя разочаровали в наших отношениях, были вещами, которые я больше всего в них полюбил.
Но все эти выводы пришли в мою голову позже, значительно позже. Пока же я сидел, как шарахнутый молнией, со струйками дыма, поднимающимися из ушей и носа.

Полина: Даже не знаю, что сказать. Мои отношения никогда не доживали до такой стадии. Ну а вы пробовали что-то поменять? Ты говорила ему?
Ты: Нет. Я не уверена, что это поможет.
Полина: Почему?
Ты: Понимаешь, дело не в нем. Он чудесно себя ведет в моем отношении. Дело во мне. Не знаю, что случилось. Может, я просто перегорела и израсходовала все свои силы и эмоции в период нашего бурного встречания, когда мне приходилось сражаться с армиями его поклонниц, и его рука на спинке моего кресла была высшим проявлением его нежности.

Как истинная леди, ты нашла первопричину всех бед во мне. Да, верность и нежность не были тогда сильными чертами моего характера. Но, черт возьми, ведь тогда мы были, по сути, еще чужими людьми. Я должен был ознакомиться с ассортиментом, прежде чем сделать окончательный выбор. И почему я должен был проявлять нежность к человеку, который еще не был мне родным? И моя ли вина, что ты перенапрягалась тогда, когда наши отношения еще ничего не стоили, и сдулась, когда они приобрели настоящую ценность? Я был зол. Как я был зол! Но это было еще не все.

Ты: Я как засохший цветок. Мне не хватает чувства влюбленности, волнения.
Полина: Но влюбленность и волнение, как правило, бывают на вступительной части отношений. Ты хочешь в кого-нибудь влюбиться?
Ты: Не знаю, я хочу испытывать яркие эмоции.
Полина: Ну а представь, что ты встретила человека, незнакомого человека, который бы эмоционально потряс тебя. Ты бы смогла пойти на такие отношения?
Ты: На измену?
Полина: Да.
Ты: Не знаю. Сложно сказать.

Вы замолчали. В ушах у меня стоял звон. Не знаю. Сложно сказать. Ярому защитнику моногамных отношений теперь сложно ответить на такой простой ключевой вопрос. Теперь я понял, почему Полина так отчаянно повторяла «поверить не могу, поверить не могу». Теперь Я не мог поверить, что живу с этим человеком.
Далее вы сменили тему разговора, и я, не помня себя, поплелся в спальню. Твои слова словно окунули меня в бочку с кислотой – я чувствовал, как они разъедают мою кожу, мои внутренности, мой мозг.
Еще неделю я не мог прийти в себя. Я был словно в густом тумане. Сам не знаю, как я оказался в этом странном месте. Я сижу на стуле в душном плохо освещенном офисе три на три. Передо мной за столом сидит сомнительный тип, улыбающийся гнусной приветливой улыбкой.

Врановски: Мне прекрасно понятна ваша проблема, Господин Боровицкий. Решение таких проблем – это моя профессия. Услуги, которые я предлагаю, в некотором роде уникальны, поэтому плата…
Я: О деньгах можете не беспокоиться. Я хочу, чтобы все было сделано чисто.
Врановски: Уверяю вас, она даже ничего не заподозрит. Вся информация будет получена абсолютно незаметно. У вас будет полный доступ к происходящему. Все будет исполнено на высшем уровне. Я позвоню вам сразу же, как только будут известны первые результаты наблюдения.

Я все никак не мог понять, чему это он так довольно ухмыляется. Так и хотелось спросить у него «Чему ты радуешься, козел?» Хотя зачем спрашивать, и так ведь понятно – благодаря таким олухам, как я, он может в свое удовольствие заниматься своими грязными делами, пополняя при этом счет на значительные суммы. Вот и еще один тип, кому выгодно заключение браков. Женщинам, частным детективам и адвокатам. Но о последних я узнаю позже.

(продолжение следует)

Кнопка комфорта
martin_goomm
width="900"



Артур надавил на газ, и его летающий аппарат полетел еще быстрее. Он нарушал правила, но сейчас это не имело значение. Кажется, он даже не боялся разбиться, хотя об этом он старался не думать. Он летел так стремительно, словно еще чуть-чуть и он не успеет. Так обычно торопятся на важную встречу по работе, когда решается твоя судьба. Его судьба тоже решалась, но она не имела никакого отношения к работе. У него больше не было работы. Их таких найдется немного, у кого нет работы. Несколько сотен на весь мир. И они живут своей отдельной жизнью, никому не видимой и неизвестной. Артуру только предстояло узнать, как именно выглядит такая жизнь. Он много раз представлял ее себе, фантазировал и смаковал детали, но на самом деле он понятия не имел, что его ждало. Прежде всего, нужно было бежать из города. Невозможно жить в городе не работая, ты будешь попросту уничтожен. Артур не боялся этого, он лишь хотел поскорее оказаться на воле. Летательных аппаратов встречалось все меньше на его пути, значит он уже достаточно далеко от города. Здесь попадаются только те, кто возвращаются из командировок, но и они скоро перестанут преграждать ему путь к свободе.
Дом его прапрабабушки. Еще около получаса полета, и он будет на месте. Бабушка часто рассказывала об этом доме. Она там провела свое детство и всегда со слезами умиления вспоминала свою маму и их быт в этом доме. Словно невзначай перед смертью бабушка дала Артуру фото этого дома, а на обратной стороне было написано, где он находится, и как туда добраться. Теперь Артур надеялся только на одно, что дом уцелел. Это было его единственной заветной мечтой, ради которой он бы пожертвовал многим. Только бы увидеть, войти внутрь, ощутить на себе те времена, а потом можно даже умереть. Неважно. Главное узнать, что это такое «настоящая жизнь», та о которой рассказывала его бабушка вместо сказок на ночь. За эти рассказы родители Артура отчитывали бабушку как провинившегося ребенка, а ему строго настрого запрещали неделями общаться с ней.
- Это для твоего же блага, - твердила его мать.
- Ты же хочешь вырасти нормальным человеком, - мычал отец, неотрывно глядя в гигантский телевизор, занимающий всю стену в гостиной.
А он всего-то и хотел, слушать целыми днями эти удивительные рассказы, чтобы понять, кто он и чего хочет. Уже тогда мальчишкой, он интуитивно из самых своих глубин ощущал тягу к истории человечества, к его такому богатому прошлому, которое теперь скрывалось, осуждалось и высмеивалось. Он знал, что ему уже не вырасти «нормальным», как того хотели его родители, и потому ждал с нетерпением собственного взросления, чтобы начать самому распоряжаться своей электронной жизнью.
Ждать пришлось довольно долго. Он даже чуть было не поддался на все это: учеба, работа, дом, коллеги, друзья, телевизоры и комфорт, комфорт, комфорт… Но в день смерти бабушки он очнулся. Это случилось неделю назад. Утром она отдала ему фото и улыбнулась на его вопрос: «Ба, зачем мне это?» А в обед она умерла. Он заперся с этим фото в своей комнате и не выходил оттуда целую неделю. После этого он тайком покинул семейный дом, оставил работу и двинулся в путь, не взяв ничего, кроме этого фото.
Комфорт. Интересно, какие идеи и цели были у предшествующих поколений и цивилизаций. Не может же быть, чтобы всегда существовала только эта одна идея комфорта. «Мы живем ради комфорта, мы создаем комфорт, мы и есть комфорт». Таков девиз современной цивилизации, и насколько Артур знает, он существует, по меньшей мере, со времен рождения его родителей. А все, что было до, считается слишком нелепым, опасным, примитивным и даже позорным, в связи с чем о прошлом не говорят, его не вспоминают, если только не находят там зачатков идеи комфорта.
А бабушка помнила другое, она рассказывала о жизни более разнообразной. О жизни, когда в человека еще не встроили эту «зловещую кнопку», так она ее называла. Кнопка удовлетворения всех потребностей и желаний. Еда, вода, секс, все это доступно одним нажатием кнопки. Кнопка появляется на животе сразу при рождении ребенка, еще до того момента, как ребенка отдают родителям, вырастив его в специальных инкубаторах. Бабушка говорила, что ее выносила ее мать, тогда еще не было этих инкубаторов роста. Артур никак не мог понять, что значит, выносила мать. В чем она носила, каким образом, как в итоге бабушка появилась на свет. Эту тему строго запрещалось обсуждать в их доме, и она так и осталась для Артура покрытой тайной, еще одной из тех тысяч, которые он мечтал открыть, оказавшись в доме прошлого.
- Только бы ты цел и невредим, прошу тебя, - Артур вслух разговаривал с домом, словно тот был живым. Сейчас вся его жизнь зависела от этого дома, он был его последней надеждой, его пристанищем, его судьбой.
Что заставило стать его таким? Неужели рассказы бабушки сыграли столь важную роль, сделав для него невозможным жизнь такую же, как у миллиардов других особей, живущих на планете Земля. Артур не мог ответить на этот вопрос. Сколько он себя помнил, он хотел знать больше, чем ему говорили. Он хотел почувствовать больше, чем мог. Он всегда с открытым ртом слушал в новостях об очередной поимке неработающих особей, живущих далеко на природе, «словно дикие животные из первобытных племен». Его родителей всегда пугали подобные новости, и они переключали канал, тогда Артур бежал к себе и досматривал там, за что нередко ему очень серьезно доставалось.
Не работать было запрещено. Семь дней в неделю, девять часов в день, триста шестьдесят пять дней в году каждый обитатель планеты должен был работать. Создавать аккумуляторы для новорожденных, чинить аккумуляторы стариков, разрабатывать новые механизмы, более усовершенствованные, которые бы убыстряли процесс удовлетворения потребностей и желаний, создавать летательные аппараты и дома, напичканные техникой для создания комфорта. В конце концов, работы была уйма, поэтому просто недопустимо, чтобы кто-то пользовался благами столь продвинутой цивилизации, не прилагая при этом усилия по ее усовершенствованию.
Артур работал в одном из магазинов по продаже аккумуляторов для жизни. Он знал все о механизме их действия, о деталях и новинках. С каждым годом аккумуляторы совершенствовались. Благодаря стараниям ученых со всего мира жизнь людей превращалась в сплошное удовольствие без усилий. Просыпаясь, не нужно было чистить зубы или принимать душ, совсем недавно была изобретена функция сухой очистки тела еще во сне, за полчаса до пробуждения. Какая экономия времени. Можно проснуться и сразу же идти на работу. Правда общество уже стало задаваться вопросом, когда не придется тратить и время на одевание. Но волноваться не о чем, ученые, наверняка, уже близки к разрешению и этого недочета. Как легко и просто пару лет назад решили вопрос спорта. Одно нажатие кнопки, и мышцы начинают расти. Отпала необходимость в спортивных залах, тренажерах и главное, наконец, не нужно было прилагать усилий, чтобы сделать тело красивым и крепким. Комфорт, сплошной отупляющий комфорт, не требующий от тебя ни мысли, ни движения, ни намерения. Ничего.
Ничего. Такой казалась Артуру жизнь. Ее словно не было в нем. Где-то внутри он ощущал, что жизнь существует, и она течет в его крови, таится в недрах уснувшей души, но мир ее подавил, и нужно помочь ей выбраться наружу, если он хочет хотя бы на минуту ощутить себя по-настоящему живым.
Дом. Он был прямо под ним. Артур снизился и приземлился у ворот, краска на которых облезла и облупилась, а замок заржавел. Артур огляделся. Вокруг было тихо, словно, испугавшись его появления, все затаилось. Маленький заброшенный городок, еще с два десятка похожих домов и тишина. Артур дернул калитку, она скрипнула и пустила его вовнутрь. Перед Артуром предстало нечто странное. Кусок площади перед домом, на которой не было асфальта, не было пластика, бетона, стекла. Ему никогда не доводилось видеть такой голый участок земли, в городах застраивали каждый сантиметр, а оставшееся место заливали бетоном. На земле он увидел разбросанные камни, настоящие камни, не те, которые использовали теперь в строительстве, не искусственные камни для украшения, а настоящие камни. Он поднял один и приложил к щеке, камень был холодным, но почему-то оказывал на Артура противоположное действие – он согревал его щеку. Артур улыбнулся и положил камень в карман. После этого он подошел к двери дома и открыл ее. Странный запах ударил ему в нос, Артур глубоко вдохнул. Что-то сырое, пыльное, такие запахи уже давно исчезли из стерильных городов. «Запах жизни», - решил для себя Артур и смело шагнул внутрь. Он закрыл за собой дверь, словно хотел отгородиться от всего мира, пока будет изучать этот новый открывшийся ему уголок.
Артур бродил по дому словно завороженный. Деревянные столы и стулья, деревянные полы, ставни на окнах. «Какой приятный на ощупь материал», - думал Артур. Он осторожно дотрагивался до всего, словно это могло рассыпаться. Он садился на стулья, ложился на пол, прикладывал руки к столу, и все это казалось ему просто невероятным. Столько ощущений, запахов, столько странных эмоций вызывал в нем этот оживший дом.
Он осмотрел первый этаж, поднялся на второй, где изучил каждый уголок, каждую трещинку, прощупал все материалы, из которых была сделана мебель. После этого пришел черед чердака. Артур сильно волновался, потому что по рассказам бабушки именно на чердаке прабабушка спрятала все книги, которые были в доме, когда в мире был установлен новый порядок. Книги. Не инструкции к аккумуляторам и не журналы о новинках в аккумуляторной технике. Настоящие книги. Он открыл дверь, ведущую на чердак, почти перестав дышать. Внутри было темно. Оказалось, он так долго осматривал дом, что уже стемнело. Это было еще одним приключением. Уже очень много лет в городах не темнело. Как только солнце пряталось в своем доме, во всех городах по всему миру зажигалось искусственное освещение, которое было ярче солнечного. И ночью на улице было также светло, как и днем.
Артур заперся на чердаке и сидел в темноте какое-то время. Ему не верилось, что все это происходит с ним. Он вдруг почувствовал себя тем двенадцатилетним мальчиком, каким он мечтал попасть сюда и увидеть все это. Он был счастлив. А еще благодарен тому мальчику, что тот мечтал, и именно его мечты теперь сделали Артура счастливым, приведя сюда. Когда глаза привыкли к темноте, Артур стал искать источник света. На стене он нашел выключатель и повернул его, загорелась тусклая лампочка. Артуру вдруг стало так весело от этого блеклого чуть освещавшего все света. Он стал ходить по чердаку, осматривая его сокровища. Сундуки со старыми вещами, странные инструменты, которые, видимо, пригождались в работе, чудное сооружение с колесами. Вдруг Артур замер. Он скинул простынку со старого ящика, открыл его, и перед ним оказались книги. Целый стеллаж с книгами прошлого! Такого волнения Артур не испытывал ни разу в жизни.
Сначала он долго рассматривал переплет книг, листал их, перекладывал с места на места. Он словно не решался открыть и прочесть хотя бы строчку. Он чувствовал, что это перевернет его мир, и назад дороги уже не будет. Но разве не этого он так долго хотел? Разве не ради этого бросил все и отрекся от собственной семьи? Вернуться, конечно, еще можно, да, он завоюет репутацию странного малого, но, в конце концов, с годами и об этом забудут. Люди стали равнодушны, им нет дела даже до самих себя, что уж говорить об окружающих. Ты даешь им комфорт, и больше они от тебя уже ничего не требуют. Просто будь любезен быть как все и не мешай нажимать на кнопку.
Артур решительно взял одну из книг и открыл ее. Он читал так стремительно, что, казалось, у него даже начала кружиться голова. Начав, он теперь боялся остановиться, словно кто-то мог войти и отнять у него все эти книги. Он читал без остановки, не зная, сколько времени сидит вот так на чердаке. Иногда у него затекали ноги и руки. Тогда он брал книгу и, не отрываясь от чтения, расхаживал с ней по чердаку.
Сначала Артур с удивлением прочел о том, что продукты покупались в магазинах наподобие тех, где они теперь продавали аккумуляторы. Прилавки были заставлены самой разной едой, и люди приходили и выбирали на свой вкус. Столько странных и разных названий продуктов. Сейчас кнопка позволяла удовлетворять потребность в еде очень просто. Нажимаешь, выбираешь вкус: соленый, кислый, сладкий, острый, и проблема решена. Артур пытался представить, что за вкусы существовали тогда в этих магазинах.
Но удивление Артура еще не подозревало, что ожидало его впереди. Он нашел какую-то совсем старую книгу, которая описывала жизнь одной семьи. Сначала Артур не мог понять значения и смысла некоторых слов. Потом в его памяти стали всплывать рассказы бабушки. Природа, деревья, фрукты, овощи, птицы, животные. Он постигал смысл этих слов, и счастье переполняло его. Он узнал, что до магазинов и супермаркетов существовали сады и фермы, еда росла на деревьях! Люди обрабатывали землю и получали в дар плоды! Это показалось Артуру настолько невероятным, что он решил уточнить, какого жанра книга, которую он читал. Не является ли все это выдумкой какого-нибудь хорошего фантаста. Но в руках у Артура был роман.
По ходу развития событий Артур узнавал детали не только быта той семьи, о которой шла речь в книге, он постигал человеческие отношения, какими они были тогда. Вместо привычных слов, которые теперь употреблялись в контексте человеческих отношений: «сотрудничество», «взаимодействие», «совместное проживание», Артур открывал такие понятия как «любовь», «страсть», «уважение», «нежность», «боль расставания». Поцелуи, физическая близость, желание, ухаживания и объятия: как много всего испытывали люди. В современном ему мире браки заключались, как договоренность жить вместе ради выгоды и достижения большей степени комфорта. Хотя новое поколение все реже вообще вступало в браки, не испытывая в нем никакой потребности. Эта привычка выходила из обихода. Вместо этого была кнопка удовлетворения сексуального желания, а те, кто хотели, могли заводить детей в одиночку. Для этого нужно было лишь сдать определенный набор крови и клеток и получить через какое-то время готового ребенка.
Два мира с грохотом столкнулись в голове Артура. Он пытался представить себе все нюансы отношений между людьми, но это было чрезвычайно сложно. Он не понимал, откуда брали любовь, что люди делали наедине, как целовались, и что больше всего ему хотелось узнать, что при этом испытывали. Единственное самое яркое чувство, которое он успел постичь, была привязанность к бабушке, возможно, это и есть любовь? А чем отличается любовь к бабушке от любви к противоположному полу? Кажется, в прошлом этому уделялось очень много внимания, возможно, даже любовь была смыслом жизни? Эта мысль так поразила Артура, что что-то столь нематериальное, не связанное с комфортом, может быть смыслом жизни для целого человечества! Разве такой мир возможен?! Разве люди могут быть так далеки от стремления только удовлетворять свои желания и прихоти и добровольно отказываться от всего этого просто ради чувства?
В какой-то момент Артур не выдержал, он быстро сбежал вниз по ступенькам, открыл дверь и вышел на улицу. Он глубоко вдохнул, запрокинув голову. Все было живое: воздух, небо, звезды, камни, дом и он сам. Чистый приятный воздух наполнял его легкие каким-то новым ощущением. Это была надежда. Артур посмотрел по сторонам, он стал представлять себе деревья. Он мечтал, как посадит здесь яблони и груши, как увидит цветение вишни и впервые попробует настоящую еду. Он мысленно рисовал себе грядки и яркие овощи на них. Жизнь казалась ему такой совершенной. Он верил, что сможет начать все заново, тут, один, вдали от всех. Только он и природа.
Он даже представил себе, что где-то неподалеку живут такие же как он отчаянные, потерявшие всякую надежду ожить и нашедшие этот маленький рай. Возможно, он встретит здесь девушку, и они полюбят друг друга. Все возможно. Артур верил, что сможет обрести мир прошлого. Как бы то ни было, чем бы все это ни закончилось, даже если ему суждено на самом деле погибнуть или быть уничтоженным, он узнал, какой бывает жизнь. Он даже успел почувствовать ее вкус. Он обрел себя, он понял, зачем родился и для чего все это время нажимал эту дурацкую кнопку.
А пока нужно пойти, сесть в летательный аппарат, отлететь на безопасное расстояние и уничтожить эту бездушную машину, чтобы никто не обнаружил ее. И Артур бодро зашагал к калитке, засунув руки в карманы и ощущая приятное тепло камня.

Акула
martin_goomm
1436189_ретро-холодильник-цепь-розовый-vintage-белый
Глава 3.
Холодильник

Вот уже вторые сутки я не выхожу из дома. Холодильник абсолютно пуст. Я доедаю последние хлопья из пачки и раскачиваюсь на кресле, извлекая из него тянучий капризный скрип. Мне нравится этот звук. Я повторяю его снова и снова. Он хоть как-то оживляет атмосферу.

Вокруг стоит полная тишина. Ты спишь в спальне. Мы не спали всю ночь. «Выясняли наши отношения» - так это, наверное, называется. Но по сути дела, как это обычно и бывает с «выяснением наших отношений», мы все только еще больше запутывали. Сегодня все в наших отношениях стало настолько «ясно», что мы смогли себе позволить отказаться от вербального общения вообще. «Взаимопонимание без слов» – обычный результат «выяснения отношений». Ты больше не хочешь со мной разговаривать, я не нахожу, что сказать тебе, но тем не менее, я у тебя в плену. «Переступишь порог, так и не дав мне ответа, и можешь, больше не возвращаться». Это твои слова. Вообще-то это, по сути, моя квартира и я могу сюда вернуться, когда пожелаю, но смысл твоих слов другой.

Это полная глупость, я чувствую себя дураком, потакая тебе, но что-то реально не дает мне уйти. Мне, наверно, проще умереть от голода, чем решиться на одно из двух – переступить порог этого дома или дать ответ на твой вопрос.
Ну вот, выходит, я трус. Так в чем же загвоздка? Почему бы просто ни пойти к тебе в спальню, разбудить и ни сказать тебе об этом? Вот оно решение, поскольку твой злосчастный вопрос в том и заключается «скажи, чего ты боишься в наших отношениях?».

Первая моя попытка ответить на него оказалась роковой ошибкой. Я сказал «ничего». Наверно, даже вы сейчас слышали, как тяжело я вздохнул, вспоминая это. Да, теперь я осознаю, что это был неверный ответ. Неверный не в плане его искренности, а в плане стратегии общения с тобой.

Это было ночью. Не той, что была сегодня, ночью раньше. Тогда я был еще сыт и полон сил. Зачем же я сказал «ничего»? Ведь у меня было столько энергии придумать что-то побогаче. Теперь же, иссохший, как дерево после продолжительной засухи, я действительно не способен сказать ничего другого. Но шанс уже упущен.

В ту ночь ты не могла уснуть. Тебе приснился жуткий кошмар. Я тебя разлюбил, собирался тебя бросить, но в результате своей нелепой попытки осуществить свое намеренье, я так же нелепо выпал из окна. Ты пересказывала мне свой сон, а я пытался тебя убедить, что это полнейшая чушь, что сон не имеет ничего общего с реальностью, это плод твоего воображения, плод твоих страхов. Я знаю, тебе было непросто, но ты призналась, что действительно боишься меня потерять.
И потом ты спросила у меня, чего боюсь я. И я сказал «ничего». Ты дала мне шанс исправить мою ошибку, сделав уточнение: «Я спрашиваю, чего ты боишься в наших отношениях?». Но я не распознал скрытой угрозы в твоих словах. Я снова ответил «ничего».
«Разве такое бывает?» - жалобно проскрипела ты, прямо как кресло сейчас подо мной. «Да», - я все еще чувствовал себя в праве на свое бесстрашие. В ту ночь ничего больше не случилось. Ты просто притихла, и я решил, что ты уснула. И тогда закрыл глаза, чтобы последовать за тобой в твоих снах.

Весь следующий день ты задумчиво молчала. Ты не хотела объяснять причины, и я списал это на усталость от бессонной ночи. Я предложил пойти проветриться, ты не захотела, и я не стал настаивать, возможно, тебе нужно было просто побыть дома в комфортной остановке.
Вечером я приготовил нам ужин из последнего, что оставалось в холодильнике. Мы даже немного поболтали. Я собирался выйти в супермаркет, чтобы купить продуктов, и тут ты мне сказала: «Погоди минуточку, пожалуйста». «Да? Ты хочешь что-то особенное?» - я надевал в этот момент куртку, даже не представляя, насколько бессмысленное действие я выполняю.

Ты: Ты не мог бы сначала ответить мне на вопрос?
Я: Да?

«Хватит возиться со шнурками, парень, снимай обувь и куртку и выходи на ринг», – так и хочется сказать себе, когда вижу себя сейчас в воспоминаниях.

Ты: Вчера ночью ты сказал, что ничего не боишься в наших отношениях. Ты не мог бы пояснить, что ты имел в виду?

Я даже слегка растерялся. Это выскочило из тебя как черт из табакерки.

Я: Да. Ничего.
Ты: Как это понимать?
Я: Я имею в виду, что меня ничего не пугает. Ничего сложно пояснить, зяблик, это просто «ничего».

Ты прищурила глаза и скрестила руки на груди.
Снимай куртку и обувь, парень, не то вспотеешь раньше срока.

Ты: Но как такое может быть?
Я: Что именно?
Ты: У меня в голове это не укладывается. Если есть вещь, которую ты не боишься потерять, то это означает лишь одно - что эта вещь для тебя не имеет значения. Я права?

Я застыл на месте и захлопал глазами.

Я: Нет.
Ты: Тогда как это понимать?

Я присел на тумбочку, чтобы дать себе лишних пару секунд.

Я: Если есть вещь, которая мне очень дорога, то, естественно, я НЕ ХОЧУ ее терять. Но при этом я осознаю, что это жизнь, и ничто не может принадлежать мне вечно. Так почему я должен бояться ее потерять? Мы все когда-то потеряем, даже саму жизнь. Это естественный процесс, я не понимаю, почему я должен нервничать по этому поводу.
Ты: То есть конец наших отношений ты видишь как что-то… естественное?
Я: Нет, зяблик, не нужно туда идти! Остановись.
Ты: Я просто хочу, что бы ты ответил на мой вопрос.

Конечно, останавливать тебя было бесполезно. Все равно, что пытаться остановить сошедший с рельс поезд. Конечно, ты пошла туда, и я пошел за тобой. Я снял обувь, снял куртку и отправился в путешествие по дремучим лесам, длиною в целую ночь.

Там было все: летучие мыши, вырывающиеся тучами из-за корявых деревьев, зловещий крик совы, шорох и рычание в кустах, ветки, бьющие по лицу… мне не хочется больше туда возвращаться. Я не понимаю, чем тебе так нравится это место. Почему ты всегда водишь меня туда. Не самое удачное место для свиданий с тем, кого любишь и с кем хочешь проводить все замечательные моменты в своей жизни.

И вот под утро, когда мы совсем заблудились и окончательно выбились из сил, я снова предпринял эту идиотскую попытку сходить в супермаркет – думал, что если я дам нам передышку, приготовлю завтрак, то, может, с новыми силами мы сумеем найти выход. И я снова надел куртку и хотел приниматься за шнурки, когда над твоей головой опять зажглась красная лампа.

Ты: Если ты переступишь порог, так и не ответив на мой вопрос, можешь не возвращаться.

Я: Я не знаю, что сказать.

Ты развернулась и ушла обратно в спальню, а я снова, как идиот, снял кеды и куртку, но больше я не собирался следовать за тобой. Я ушел в комнату, плюхнулся на диван вниз лицом и просто уснул.

Когда я проснулся, ты меня не замечала. Потом легла спать. А я стал качаться в кресле и издавать этот скрипучий капризный звук, доедая последние кукурузные хлопья из пачки.

Что ты хочешь от меня услышать, я не понимаю. Чего я должен бояться? Как объяснить тебе, что страх – это не подходящая мера измерения глубины чувств? Скорее, наоборот. Чем больше ты боишься потерять то, что любишь, тем меньше сил у тебя остается на саму любовь. Видимо, это выше возможностей моего красноречия.

Я встал с кресла и побрел бесцельно на кухню. Не знаю, на что я рассчитывал, открывая дверцу холодильника, но именно там, на средней абсолютно пустой полке я нашел то, что искал и хотел найти там больше всего – ответ на твой вопрос.

Я: Проснись, эй, проснись!

Я теребил тебя за плечо, ты захлопала сонно глазами.

Ты: Что случилось?

Спросонья ты забыла, что не разговариваешь со мной.

Я: Я нашел ответ на твой вопрос.

Пару секунд тебе понадобилось, чтобы проснуться. Потом ты села и обняла подушку, готовая слушать.

Я: Больше всего я боюсь… я боюсь, что мне не хватит смелости оставить тебя, когда холодильник будет пуст.

Ты: Что?

Ты потерла глаз, твой мозг не был готов к моей подаче блюда.

Я: Холодильник – это наши чувства. Когда он опустеет, закончится все – мясо, соки, кетчуп, абсолютно все продукты, оставаться вместе - будет означать обречь друг друга на голодную смерть. И я боюсь, что я не смогу уйти. Что даже если перестану к тебе испытывать что-либо, что-то необъяснимое все равно будет меня держать рядом, и я буду голодать сам и заставлять голодать тебя до полного изнеможения.
Ты: Нельзя этого допустить.

Ты вскочила на ноги, раскрыла шкаф и принялась одеваться.

Я: Что ты делаешь?
Ты: Иду в супермаркет. Нужно как можно скорее наполнить наш холодильник.

Никогда не думал, что испытаю такую радость, просто надевая куртку, кеды и переступая порог дома, чтобы пойти с тобой в супермаркет. Чтобы снова наполнить наш холодильник едой до отвала.

Акула
martin_goomm
Глава 2.
Люминесцентная лампа

Мы с тобой вдвоем. Я и ты в нашей комнате. Июльский вечер. Уже сумерки, а жара стоит, как в полдень в Саванне. Душно. Окно открыто, но в него медленными волнами втекает только зной. Словно окно – это камин. Я сижу в кресле, пытаясь не делать лишних движений, даже глазами. Чувствую, как спинка кресла медленно начинает пропитываться моим потом. Боже, всего двадцать минут назад я был в холодном душе.

Ты сидишь на подоконнике. Одна твоя нога медленно раскачивается снаружи, наверное, в такт твоим мыслям. Я не знаю, где ты. Наверно, где-то далеко. Но мне бы туда не хотелось. Судя по твоему лицу, там идет война. Я практически могу различить звуки ревущих истребителей и захлебывающихся пулеметов, которые доносятся из твоей головы.

Я избегаю даже встречи наших взглядов, потому что мне кажется, что любой мимолетный контакт способен направить всю твою армию с дальних фронтов на меня.

На стене, над нашей кроватью агонизирует люминесцентная лампа. Она тухнет… и зажигается, тухнет… и зажигается, издавая тонкое металлическое жужжание.


Ты: Когда ты уже выкинешь эту лампу?

Ты даже не посмотрела в ее сторону. Даже не посмотрела и в мою. Но я уже понял, услышал, как гусеницы твоих танков подбираются все ближе. Их башни уже вот-вот вырастут из-за линии горизонта.

Я: Зачем?
Ты: Она сводит меня с ума. Почини ее хотя бы.
Я: Я никогда не думал об этом.
Ты: Она меня раздражает.
Я: Она всегда была такой. Даже до того, как ты ко мне переехала.
Ты: То есть скорее я уйду, чем лампа?

И вот ты все же посмотрела на меня. Я почувствовал красную точку лазерной наводки у меня между глаз. Но оказалось, так даже проще. Смотреть в лицо.

Я: Я лишь хочу сказать, что она всегда моргала, и тебе это никогда не мешало. Может, тебя раздражает не лампа?
Ты: Она всегда меня раздражала, просто раньше у меня было больше терпения, чтобы не замечать это.

Интересно, интересно. Я даже подставил руку, чтобы опереться на нее подбородком. Моей голове в ближайшее время понадобиться подпорка, вещество мозга начинало сгущаться и увеличивать плотность.

Я: А что с твоим терпением, зяблик?
Ты: Только не надо становиться таким милым! Стоит завести серьезный разговор, и ты сразу превращаешься в пушистого зайку! Дешевый способ пустить пыль в глаза. За весь вечер ты не сказал мне ни слова, даже в мою сторону не посмотрел, а теперь невинно хлопаешь ресницами и спрашиваешь: «а что с твоим терпением, зяблик?»
Я: Ты считаешь, что я лицемер?

Ты отвернулась. Хитрый ход. Стоило тебе сказать «да», глядя мне в глаза, и преимущество было бы уже на моей стороне.

Я: То есть – мое истинное лицо – это безразличие к тебе, а нежность – это притворство?

Ты не поддавалась на провокацию.

Я: А что если я скажу, что все как раз наоборот? Из этих двух эмоций, именно безразличие является фальшивым?
Ты: Ты врешь.

Ты всхлипнула. По лицу покатились слезы. Грозовая туча разразилась дождем.

Ты: Думаешь, я не чувствую, что твое отношение ко мне изменилось? Ты постоянно где-то пропадаешь, а дома даже не хочешь со мной общаться. Ты постоянно… нейтральный. Так чтобы не нарушать дистанцию и одновременно, чтобы не было повода придраться.

Мне понадобилось время, чтобы найти честный ответ.

Я: Да, все верно. Я не стану тебя обманывать.
Ты: Верно что? Что ты ко мне остыл? А как же твоя истинная нежность?

Я вздохнул. Такие вещи не просто говорить. Особенно девушке в слезах, которая сидит на окне, свесив одну ногу на улицу.

Я: Я повторюсь, моя нежность – это правда. И она связывает меня по рукам и ногам. Я как в ловушке. Я не могу сказать тебе то, что должен.
Ты: Что?
Я: Зяблик, слезь с окна.
Ты: Не называй меня зябликом! Говори уже!

У меня не было выбора. Я поднялся с кресла и сел к тебе на подоконник, свесив свою ногу через карниз. Я взял тебя за руки, ты их тут же отдернула, но я все равно взял тебя за руки.

Я: У тебя потрясающая интуиция. Я уважаю тебя за то, что ты всегда все чувствуешь сердцем.
Ты: Хватит некрологов. Переходи к делу.

И все же я не смог сказать это тебе в глаза. Я сказал это твоим рукам. Твоим нежным ласковым рукам, которые всегда были так добры ко мне и меньше всего были причастны к тому, что происходило.

Я: Я больше ничего не испытываю, кроме нежности. Только нежность. Но эта нежность настолько глубока, что все негативное: разочарование, усталость, горечь она сводит к нейтральности.

Возможно, мне показалось, но я почувствовал электрический разряд от твоих рук. Я посмотрел тебе в глаза, сейчас было важнее видеть, что ты чувствуешь. Я крепче сжал твои руки. Даже не знаю, было ли это желание все исправить или просто страх, что ты сорвешься вниз.

Ты мгновенно вырвала свои руки и спрыгнула с подоконника. На пол комнаты, к счастью.

Ты: Разочарование? Усталость? Горечь? Ты все это скрываешь от меня?
Я: Нет, я же сказал, что все это гасится тем чувством нежности…
Ты: Ты врешь!!! Ты так заврался, что врешь даже себе! Все, только бы не быть виноватым!
Я: Но в чем я виноват? Я стараюсь изо всех сил!
Ты: То, что ты стараешься, я вижу. Вопрос только, над чем ты стараешься?
Я: Стараюсь не обострять…
Ты: А может, стоило лучше обострить, вместо того, чтобы запихнуть яблоко в горло нашим отношением и поставить спечься в духовку?
Я: Я вовсе не хочу, чтобы они спеклись…
Ты: Что во мне так тебя разочаровало?

Я не успевал договаривать фразы, ты просто бомбардировала меня.

Я: Послушай, я не сказал, что ТЫ меня разочаровала.
Ты: Конечно, нет! Возьми вину на себя, скажи, что ты разочарован собой!
Я: Нет, проблема и не во мне. Меня разочаровало то, что вышло из наших отношений.
Ты: А что из них вышло?

Я чувствовал, что я сражаюсь с целой армией во главе с огнедышащим драконом.

Я: Ничего из них не вышло!
Ты: Наконец-то, золотой мальчик хоть в чем-то признался!
Я: Неужели гадости тебе важнее слышать от меня, чем что-то хорошее?
Ты: Мне важнее слышать правду!
Я: Но ты не веришь в хорошую правду. Почему правда для тебя – это обязательно что-то плохое? Что-то скрываемое? Что-то грязное?
Ты: А разве я не права? Ты скрывал всю эту грязь под улыбками и «зяблик, я люблю тебя»!
Я: Но ведь я действительно люблю тебя, зяблик!
Ты: Может, уже определишься?

То, что я собирался сказать, звучало бы примерно так «одной любви не всегда достаточно для того, чтобы быть вместе». Но я не сказал. Не смог сказать по абсолютно нелепой причине. Я хотел подойти к тебе и взять тебя за плечи, чтобы мои слова прозвучали как начало чего-то большего, а не конец чего-то большого, но в этот момент, когда я хотел спрыгнуть с подоконника, моя рука соскользнула… я попытался поймать равновесие, но рука была слишком влажной от жары… или от волнения. Это уже неважно. Я ничего не смог сделать. Я полетел вниз.
Ты застыла на том месте, где стояла. Уже поздно было что-то менять. В этот момент лампа за твоей спиной погасла, оставив тебя в полной темноте, и тут же зажглась снова, засветив ровным спокойным светом.

Это не реальность, это кошмар, который преследует тебя по ночам. Ты просыпаешься вся мокрая от пота и вскакиваешь на постели. Иногда ты не можешь проснуться и громко плачешь, и тогда тебя бужу я. Мы лежим в темноте, и раз за разом ты пересказываешь мне подробности своего сна. И, чтобы помочь тебе разобраться, я решил стать частью этого сна, увидеть происходящее своими глазами. Ты пытаешься понять, каким твоим страхом навеяна эта сцена – страхом, что мои чувства к тебе остынут или что ты потеряешь меня, но мне куда важнее кажется лампа на нашей стене. Мне кажется, в ней и есть основной смысл происходящего. Она тухнет… и зажигается ровным спокойным светом, как только я выпадаю из окна. Не в этом ли ключ, посылаемый твоим подсознанием? Мое присутствие раздражает тебя, замыкает тонкие проводки, которые отвечают за твое внутренне свечение. Почему бы не посмотреть на это именно с этой стороны? Может, важнее не то, что ты боишься меня потерять, а то, что если ты потеряешь, это пойдет тебе на пользу?

Акула
martin_goomm
Глава 1.
Молоток.

Моя девушка назвала меня кретином. Возможно это так, возможно, нет. Вы пока не можете этого знать. Все, что вы обо мне знаете – это мнение человека, который находится со мной в самом тесном физическом и духовном контакте на сегодняшний день. Стоит ли ему доверять? Дайте подумать…
У нас есть три варианта.
Вариант первый – я действительно кретин, причем настолько, что даже не умею этого скрывать.

Вариант второй – непорядок с головой не у меня, а у моей девушки, но и в этом случае я кретин, раз встречаюсь с тем, кто считает меня кретином и даже не скрывает этого.

И третий вариант – мой любимый. Кретин – это сигнальное слово, которое применяется в играх интимного характера, предполагающих самую тесную близость и полное взаимное доверие. Кретин – это значит, ты перешел черту. Вот он, наш вариант.

Теперь вам, кажется, интересно, что я подразумеваю под этими интимными играми. Нет, они не ограничиваются постельной площадкой. Это намного больше, чем секс, хотя, конечно, он часто выступает сопутствующим элементом. Это скрещивание двух душ. Продвижение вглубь. Два главных игрока – это я и она. Начнем с нее. Конечно.

Она очень эмоциональна. Бывает необузданной и даже свирепой. Настоящая мятежница, никогда не бывает до конца спокойной, даже на берегу моря, на пустынном пляже при свете костра. И если она – это огонь, то я – ее уголь.

Я больше провокатор, чем бунтарь. Мне нравятся яркие эмоции, но мои редко выходят наружу. Я почти не бываю беспокойным, даже при пожаре на тонущем в ледяном океане корабле, наверно, у меня будет беспристрастное выражение лица. Но я буду ужасно напуган, эмоционально я буду с вами, будьте уверены.
Это наши главные игровые характеристики. Внешне мы вполне милые, приятные в общении люди.

Нет, все же, я несколько более милый и приятный, это стоит отметить справедливости ради.
Взять сегодняшний вечер.
Я был центром всеобщего внимания. Я узнал, как дела, наверно, у каждого, кто был на этой вечеринке. Я был увлечен общением, рад видеть старых друзей и заводить новых.

Был ли я слишком мил? Это можно понять из поведения моей спутницы. Она не выдавила бы из себя «привет», даже если бы на вечеринку пришел фронтмен ее любимой группы. Она злилась на меня. Она терпеть не может, когда я любезничаю со всеми подряд. Она любит, чтобы ее выделяли, чтобы подчеркивали жирным, наслюнявленным карандашом двойной чертой. Я не стал этого делать. То, что я сделал – это подчеркнул кого угодно, кроме нее.

Результат – она бросила мне в лицо, что я кретин, и демонстративно удалилась. Я ее не остановил – это было частью нашей игры. Иначе бы ничего не вышло.
Смысл таких манипуляций в том, что ты должен уметь делать больно тому, кого ты любишь. И это не часть садо-мазо умысла. Это реальность природы существования и развития человеческих взаимоотношений.
Возьмем, к примеру, сегодняшний эпизод. Суть всего происходящего заключалась в том, что моя подруга ужасно ревнива и заносчива. И если бы я ей в этом потакал, ну, старался бы хмурить брови в присутствии симпатичных девушек и приглашать на все танцы только ее – я бы сам рыл себе яму, я бы помогал ей уничтожать наши отношения и дальше. Если она собственница, то, как только она почувствует, что я ей принадлежу безоговорочно, я тут же превращусь для нее в нечто само собой разумеющееся. Что может быть хуже, чем быть парой старых перчаток для того, кто обладает таким большим запасом эмоций? Ясно как день, что она тут же найдет себе новый источник вдохновения.
И смысл не в том, что я вечно буду действовать ей на нервы своими выходками. Смысл в том, что третий лишний в наших отношениях – это ее инстинкт присвоения. И мне приходится немножко переигрывать, чтобы помочь ей от него избавиться.
Почему бы просто не сесть за стол переговоров и все не обсудить? Никакие мои уверения, что она для меня единственная не помогут, пока она сама это не почувствует, полагаясь на интуицию, а не шепот своих страхов.
Ну, а может, я вообще не верю в силу переговоров. Я никогда не был особенно красноречив в разговоре. Словами точно можно описать только однозначные, всем привычные и понятные вещи. Такие, как «ваза с цветами», «яблоко», «утюг», «молоток».

Но в отношениях не всегда все так просто. Чувства редко бывают
однозначными, привычными и понятными даже тебе самому.
В общем, в моем арсенале всегда больше действий, чем слов. Их намного проще интерпретировать. И их несомненное преимущество – каждое действие рождает контрдействие, а это уже способно в корне поменять ситуацию. На каждое слово можно найти ответных десять, но это ничего не изменит, пока слово не станет конкретным поступком.

Только не подумайте, что отношения для меня сводятся к компьютерной стрелялке или игрушке в стратегию. Просто когда два человека действительно близки и доверяют друг другу, формы их взаимодействия могут принимать любую удобную форму. Игра – почему нет? Ведь так или иначе вся жизнь – это калейдоскоп игрушек разной сложности и тематики.
Но бывает и такое, что кто-то все же переходит красную черту, ту, за которой близость и доверие становятся зыбкими, и тогда лучше вернуться к более привычным и понятным формам общения.

Это я и собирался сделать в три часа ночи, когда вернулся домой. Света нигде не было, я решил, что она уже спит, но в спальне ее не оказалось. Я пошел в гостиную, чтобы проверить, не уснула ли она на диване, но тут в темноте, мимо меня, просвистев прямо у моего уха, пролетело что-то темное и чертовски быстрое и тут же взорвалось от удара об стену у меня за спиной, рассыпавшись на мелкие осколки. Я обернулся. Это была ваза с цветами. «Была» во второй степени. Из глубины комнаты раздался смешок.
Я: Эй! Я ведь живой человек, а не железный робот!
Она: Сначала, научись вести себя по-человечески, чертова железяка!
Я потянулся к выключателю, чтобы включить свет, но тут что-то твердое и круглое глухо и больно ударилось о мое плечо. Я удивился, где она могла взять теннисный мячик у нас дома, но на свету в направлении коридора покатилось зеленое яблоко. Не знал, что это может быть так больно. Не контролируя вспышку внезапной злости, я схватил его с пола и кинул в темноту наугад.
Я: Это не смешно, черт тебя возьми!
Она: А я и не шучу!
Я не знал, где она прячется, и сколько тяжелых предметов у нее еще в запасе, поэтому я тут же пригнулся и скользнул за косяк двери. Вовремя – в проем двери с грохотом пролетели несколько компакт-дисков.

Я: Слушай, может, сначала все обсудим?
Она: Слова, мать твою, ничего для тебя не значат!

Град компакт-дисков усилился. Их хватит надолго.

Она: Хочешь действий? Получай! Одно (бах!), второе! (бах!), третье! (бах!)
Я: Хорошо, я уже понял – ты злишься. Но глупо вести войну без переговоров!
Она: Ах, теперь тебе захотелось переговоров? Как тебя такой довод?

С диким грохотом в коридор вылетел утюг.

Я: Совсем спятила? Да так и убить можно!
Она: Это ты меня убиваешь, любовь моя!
Я: Ладно. Война так война! Только теперь не жди пощады!

В этот момент я едва мог дышать от злости. Я был готов придушить эту маленькую злобную невротичку собственными руками. «Война так война», ядовито шипел я себе под нос, роясь в коридоре в ящике с инструментами. Фонарик и молоток. Вот что ее усмирит.

При виде меня с молотком и фонариком, светящим ей прямо в глаза, она завизжала как в лучших фильмах ужаса.

Я: На!

Я втиснул ей в руки молоток, который она не решалась взять.

Я: Бери, говорю!

Наконец, она послушалась.
Я встал перед ней на колени, подсвечивая лицо фонариком снизу и хищно оскалив зубы.

Я: Бей!

Она растеряла всю свою армейскую браваду.

Она: Что?
Я: Ты же этого хочешь! Бей! Выбей мне зубы на хрен и сделай себе бусы, чтобы все знали, чей я раб! Чтобы я не смог больше улыбнуться ни одной чертовой девчонке! Бей!
Она: С ума сошел?
Я: А что мне остается? Это единственный способ, понять твою логику!

Она рассмеялась.

Она: Ты прав. Теперь ты практически читаешь мои мысли. Если бы ты знал, как часто мне хочется это сделать…

Она покрутила молотком в своей тоненькой ладошке.

Я: Чего же ждешь? Другого шанса может не быть.

Я знал, что она сделает в следующий момент. Что мы будем делать в следующие несколько часов, а может, и дней. Это будут действия, красноречивее любых других слов.

Она: Эти зубки могут мне еще пригодиться.

Она взяла меня за подбородок и поцеловала.

Я: Это был твой выбор. Но теперь мои зубки жаждут мести.

Когда любишь, надо уметь делать больно. Это крайне необходимо, потому что такова природа существования и развития человеческих отношений. Но так же очень важно делать это с нежностью. С тайной глубокой нежностью и постоянным ощущением красной черты. Поэтому, сегодня, возможно, я действительно был кретином.

?

Log in